Анонс нового аниме Мамору Хосоды «Мираи» Второй сезон «Молодого Папы» полностью сменит актёрский состав Новости ретро-игр — лучшее за неделю «Обзоры Ильи Кролика» — «Меч короля Артура» Starz продлил сериал «Американские боги» на второй сезон
50
КИНО
 
Прямая ссылка на новость:

Интервью с Джаником Файзиевым

Прямо сейчас, когда вы читаете эти строки (если, конечно, в Москве не глубокая полночь, а на дворе не 2012 год), в столице идут съёмки нового фильма Джаника Файзиева — «Август. Восьмого».

Всеяредакция уже побывала на первом съёмочном дне и в ближайшее время непременно расскажет вам о своих впечатлениях (пусть и вкратце, потому что самое интересное — так сказать, выездные мероприятия — пройдут позже), ну а пока спешит поделиться с дорогими читателями интервью, которое мы взяли у режиссёра незадолго до начала работы над фильмом.

В этом интервью, которое больше смахивало на простую дружескую беседу нескольких увлечённых кинематографом людей, мы поговорили с Джаником о причинах столь длительного перерыва в режиссуре, о пока что загадочном «Августе. Восьмого», о бесконечно прекрасном «Турецком гамбите», о «сорвавшихся» проектах, о творческих планах на будущее и, разумеется, о себе, любимых.

«Болтовня» длилась добрые полтора часа, и чтобы вы, наши драгоценные, ненароком не заскучали, над подачей материала пришлось изрядно подумать. Получилось то, что получилось: много хорошего интересного текста и несколько коротеньких, но очень живых видеовставок о разном.

Но — довольно расшаркиваний. Интервью с одним из самых талантливых режиссёров и влиятельных продюсеров в отечественной киноиндустрии (а также просто замечательным и весёлым человеком) — прямо перед вами. Читайте, смотрите, впитывайте.

Интервью с Джаником Файзиевым

— А что, идёт запись уже?.. Ну, хорошо. Джаник, давайте с начала. Вот расскажите, почему у вас в режиссуре случилась такая дикая пауза?

— Для меня нет большой разницы между работой режиссёра и продюсера. Меня учили, что режиссёр должен знать и уметь всё. Такой принцип озвучил ещё Станиславский. Режиссёр должен уметь объяснить, как изменить фасон платья и куда сделать вытачки. Поэтому я в свое время учился шить-вязать, а первые свои фильмы снимал, держа в одной руке секундомер, а в другой — калькулятор. Другое дело, что сегодня продюсеру необходимо иметь специальные коммуникативные качества — дружить с банкирами, входить во власть... С этим у меня всегда было плохо. Единственный плюс в работе продюсера — он может параллельно вести несколько проектов. Режиссёр успевает не больше двух: когда выстраиваешь фильм, каждая деталь имеет значение. Можно закончить одну картину и начать следующую, начать подготовку к новой в процессе съёмок предыдущей... Но не снимать пять лент параллельно! Поэтому я эти несколько лет паузой не считаю. Я занимался режиссурой, потом увлекся продюссированием, потом опять стал снимать... Для меня это этапы большого пути. В продюсировании и режиссуре затраты творческой энергии одинаковы. Мне говорят: «Ну наконеееец-то ты начал снимать!» — а я даже не чувствую, что не снимал долго.

— Зато это чувствуется со стороны.

— Многие не понимают, чем занят продюсер. Даже некоторые продюсеры. Считается, что это такой человек, который сидит с ключами рядом с сейфом и потихонечку выдает деньги (причем иногда выдает, а иногда — нет!). Но если работать так, то это, конечно, не профессия. А вот если ты начал проект с нуля, сидел над сценарием, потом нашёл и пригласил режиссёра, долго ему объяснял, что именно нужно снять, в чём смысл истории, потом вместе с ним снова сидел над сценарием, выбирал актёров, составлял расписание... Хороший продюсер не стоит на площадке с мегафоном: «Мотор!» — но всё остальное он делает.

— Но продюсеру наверняка сложнее добиться от фильма идеального результата.

— Да, это правда.

— В связи с этим вопрос: с высоты лет вы «Турецким гамбитом» насколько довольны?

Трейлер «Турецкого гамбита»

 
 

Скопировать в блог: LiveJournal.com | LiveInternet.ru | Другие


— Честно? Не пересматривал его. Много лет назад я для себя сделал вывод, который спас меня от бесконечного самокопания. Пока рассказ не опубликован и лежит в столе, его можно достать, перечитать, исправить. Какие-то свои сценарии я правил бесконечно. А потом понял, что это неправильно. Вот сделал я вещь пять лет назад, когда у меня было столько-то мозгов, столько-то опыта, вот столько максималистических представлений об устройстве мира... Прошли годы, и я безусловно изменился. Зачем я буду менять старый сценарий? Надо взять и написать заново. Поэтому важно уметь отсекать: как получилось — так получилось. «Гамбит» мы сделали на пределе возможностей. Многое делали впервые и, естественно, наступили на какие-то грабли. Грабли оставили синяки и шишки, которые плавно трансформировались в жизненный опыт. Надеемся, что в следующий раз мы на эти грабли не наступим и нам будет легче жить и работать.

— Я «Гамбит» периодически пересматриваю, это один из любимейших моих фильмов — как российских, так и вообще. Так вот, со стороны граблей совсем не видно! Телеверсия тоже хорошая: я поймал себя на мысли, что не хочу из неё ничего выкидывать и при этом понимаю, до чего грамотно смонтирована киноверсия. Да, какие-то сюжетные моменты, может, и потерялись, но в полнометражке они и не нужны. То есть в обоих вариантах кино практически идеально. Напомните — бюджет у вас какой был? 3,5? 4,5?

— По-моему, 4,5 млн. долларов.

— Невозможно представить, чтобы сегодня за 4,5 миллиона сняли что-то такого же уровня. Просто невозможно. Куда ни ткни пальцем — там 10, там 15, там 20, а там вообще 35!.. Но, в общем и целом, вы довольны результатом?

— Я не умею быть довольным или недовольным — ну нет у меня этого качества. Я всё мечтаю купить билет на свой фильм и увидеть его так, словно я в пятницу пришёл в кинозал, купил попкорн и сел развлекаться. Вместо этого я начинаю включаться: вот здесь можно было переделать, там отрезать, тут добавить... Работая над фильмом, ты смотришь его каждый день, фильм превращается для тебя в операционное поле. Связно — не связно. Торчит — не торчит. Жмёт — не жмёт. Потом наступает мучительный момент, когда ты вообще ничего не понимаешь: работает ли сцена, надо это или не надо?.. Если ты через это прошёл, то дальше к фильму относишься легче. Но я всё равно не смогу сейчас воткнуть кассету и посмотреть «Гамбит» как в первый раз. Он уже живет в памяти, в подкорке, в подсознании. Как приличествует художнику, я буду недоволен, буду жалеть, буду вспоминать, что вот в этот день на съёмки не привезли того-то, а в следующий артист был в цейтноте... Я не могу смотреть весь финал — разборку с Анваром. Он снимался в последний день, и я локти кусал: «Послушайте! Это же финал! Мы должны его выстрадать! Я не успею свет поставить, сцену!». Но Егор Бероев и Ольга Красько должны были уезжать на спектакли, и я всё выстраивал быстро-быстро-быстро, бах-шмяк — и вижу это в каждом кадре! Конечно, постепенно прошло это чувство разочарования и досады, от того что там, где можно было отнесись повнимательнее, пришлось делать «давай-давай!»

— Со стороны это опять-таки незаметно.

— Последние дни съёмок были очень напряженными. Ко мне подходит Дидьё Бреноме, который играл француза (за весь съёмочный период я от него не слышал ни одного плохого слова, даже когда он упал с коня, разбил голову вкровь и звонил из больницы: «Накладывать швы или нет?») — подходит и говорит: «Мэтр, сколько осталось пленки? Мне нужна целая кассета...». А у нас две последних банки, я в суете, снимаем смерть персонажа Дидьё, я не понимаю, что случилось... «Мэтр, я сегодня умираю. Я хочу умирать долго!». Кстати, сначала именно Дидьё должен был играть злодея! Персонажей мы изменили перед самыми съёмками.

«О спасительном клее»

 
 

Скопировать в блог: LiveJournal.com | LiveInternet.ru | Другие


— А ведь на пересмотре хорошо видно, что кино постоянно указывает на злодея. Вот он здесь объявился, тут нашептал, там покрасовался...

— Я этого очень боялся. Боялся разрушить красоту детектива. Вот мы начнём подавать умному зрителю сигналы и провороним загадку. 

— Сценарий ведь решил поменять сам Акунин?

— Да, он справедливо считает Гамбит не самым сильным романом, поэтому настоял на смене злодея. С точки зрения кино «Турецкий гамбит» — очень тяжёлый материал. Большой масштаб, много героев, визуализировать нечего... Соединить все уровни в один мне казалось нереальной задачей. Первые седые волосы появились именно в момент работы над сценарием.

— Могу представить. После «Гамбита» вы долго не снимали сами. Спродюсировали «Адмиралъ», «Каникулы строгого режима»... А почему решили вернуться к режиссуре?

— Да чёрт его знает. В жизни всё происходит естественно, есть время разбрасывать камни, а есть время собирать. Настал момент вернуться, и я интуитивно его почувствовал. Делая первые фильмы, я ещё не понимал, что я — продюсер и режиссёр одновременно. Потом узнал, что это разные профессии, стал осваивать их по очереди, начались сериалы... Опять же, я не собирался снимать сериалы. Но жизнь повернулась так, что на одном из первых моих проектов — «Остановке по требованию», — пришлось выйти на площадку. На сериал был приглашен замечательный одесский режиссёр Виллен Новак, но уже на третий день мне звонит Дима Певцов: «Ты должен приехать, здесь что-то не то!». Я бросаюсь в машину, приезжаю и вижу: идёт человек, у него одна пола рубашки в штаны не заправлена, лицо чуть-чуть перекошено — предынсультное состояние. А сам он этого не понимает и поэтому начал работать! Новака тут же госпитализировали. Я собрал консилиум из знакомых режиссёров, просил помочь, но все отказались: кому-то нужен был месяц на подготовку, кому-то полгода... А каждая серия стоила 50 000 долларов — гигантский по тем временам бюджет! Десять дней простоя — чудовищная, катастрофическая дыра в смете! Оказалось, что есть только один человек, который, с одной стороны, знает профессию, а с другой — с нуля выращивал фильм. Я встал к рулю, закончил проект. Как доктор Сеченов, испытал на себе всё-всё-всё: что такое пять, семь, десять минут материала в день, что такое 30 объектов на серию... Одну из серий снял за два дня: 45 минут хронометража — какая же была беготня!

— Но право быть режиссёром больше никому не уступите?

— Почему же? Я не загадываю. Сейчас такой этап — я режиссирую сам. 

— Новый фильм снимаете сами именно потому, что Цхинвали — тонкая тема и доверить её некому?

— Для продюсера жаловаться на тему — это всё равно что доктору жаловаться на пациентов или строителю на кирпич. Есть кирпич — строишь дом. А если кирпич плохой, то думаешь, как его усилить цементом. Я мог собрать любую команду на производство. Но захотел снять сам. Если мы переходим к «Августу. Восьмого», то тема Цхинвали в нём не является ключевой.
 
— Кстати, расскажите о проекте!

— Позвонил мне товарищ: «Ты читал мою новую книгу?». Я ему: «Времени нет, прости, всё никак... Но ты же мне не за этим звонишь?». Он писал сценарий, хотел посоветоваться... Потом спрашивает: «Кстати, ты свой сценарий закончил? О чём он?» — «Знаешь, сценарий о любви». Друг помолчал-помолчал, а потом: «Да... Умеешь ответить». Это если коротко. А если длинно, то «Август. Восьмого» я называю «суммой всех женских страхов». Главная героиня — девушка, которая, как и в сюжете «Снежной королевы», идёт спасать того, кто ей дорог. Только девочка — современная, молодая, из города и обременена всеми проблемами современной молодой горожанки: одиночество, отголоски предыдущего брака, ребёнка родила рано и видит в нём только некий комочек, который мешает и о котором почему-то надо заботиться, а ещё есть работа, мужчины, мир за окном, который она не очень-то понимает и побаивается... И вот все эти страхи собраны в нашей картине. В христианстве страх — это грех. Страх затмевает реальность, он, как атомный гриб, занимает всё пространство внутри тебя, ослепляет зрение, разум... И наша героиня пытается свои страхи преодолеть, подняться над ними. Хотя нормальный человек не может избавиться от страхов совсем — а кино мы делаем психологически достоверным.

— А почему вдруг появляется война?

— Потому что нужен конфликт. Представьте: Петя и Маша идут по улице. Петя шепчет: «Я тебя люблю!», Маша улыбается, они вместе бегут в ЗАГС... Интересное кино? Нет. Но если Петя решил признаться Маше в любви, выскочил на улицу, а там стрельба и Машу силой запихивают в багажник какие-то бандиты... И чтобы сказать «Я тебя люблю!», надо подставить грудь под пулю... И Петя выскакивает: «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!», но чтобы пойти в ЗАГС, Машу теперь надо найти...

«О Пете, Маше и войне»

 
 

Скопировать в блог: LiveJournal.com | LiveInternet.ru | Другие


Аудитории нужны препятствия! Ещё во время моей продюсерской жизни журналисты спрашивали: «Вы задолбали со своей войной! Воюют и воюют — разве нет других сюжетов?». Безусловно, есть, но в других жанрах. В комедии, приключениях война — это не обязательный элемент. Но если хочешь сделать драму, отношения должны развиваться на фоне неких экстремальных условий. А более экстремальный фон, чем война, придумать трудно. Дальше — вечный упрёк киноведов: «Утомили с историческим кино! Сто лет спустя легко сказать, кто был прав... А вот попробуй подведи черту под новостями!». Чем более актуальна война, тем больше шансов у фильма оказаться в хай-топике общества. К тому же события 2008 года оставили огромное количество вопросов у тех, кто не дал себе труда изучить документы. «Ох-ах, как можно было вмешиваться, какое безобразие!..». Я тоже так думал, а потом стал смотреть материалы, поговорил с очевидцами и понял, что на самом деле вопросов нет. За этот исторический участок нашему руководству и военным стыдиться нечего, а переживали они, наверное, по инерции. Огромному мужику дали в морду, он сидит и думает, стоит ли отвечать — ведь скажут, что это он дебошир!

— Ну да, ну да. Помню, когда всё только завертелось, в прямом эфире то ли Первого, то ли какого-то другого канала сидел представитель Осетии, у которого на лице было написано: «Пожалуйста, вмешайтесь!». И он это повторял вслух чуть ли не каждые полчаса — было так его жалко!.. 

— Ну и потом, была серьезная пиар-война, которой наши не придали значения. Но есть факт, который меня потряс: спустя 10-15 дней после событий все крупные независимые американские издания принесли извинения. Сказали, что ошиблись в освещении первых дней конфликта.

— Раз вы изучали документы, статистику, я так понимаю, кино будет в основе своей реалистичным?

— В основе фильма лежат несколько реальных историй, произошедших с реальными моими знакомыми. Все военные сцены (кроме одной) заимствованы из рассказов очевидцев и участников боевых действий. Исторический контекст и достоверность событий будут полностью восстановлены. В рамках нашего сюжета, конечно.

— Понятно, что кому надо, после фильма пойдёт на YouTube и посмотрит снятые дрожащими руками на мобильные телефоны репортажи.

— Да, в интернете многое есть. Но мы собрали гораздо больше: общались с ребятами, которые потеряли тогда друзей и однополчан, такие истории откопали... Вот например: во время атаки возникла сумятица. Командир получил приказ перегруппироваться и атаковать другое направление. Но найти никого невозможно — бой, всё смешалось! Что делать? Сел в машину и поехал по нейтральной полосе. С двух сторон стреляют, а он заезжает в окопы: «Мой полк? Собирайтесь!» — и дальше. 

«Об "Августе. Восьмого"»

 
 

Скопировать в блог: LiveJournal.com | LiveInternet.ru | Другие


— Сколько в фильме процентов драмы, боевика?

— Я не мерил в процентах, но военная часть занимает большую часть картины. И основные вопросы, и ответы героиня задаёт и получает во время боевых действий, на фоне масштабных катаклизмов понимает стоимость личных переживаний. Чем дальше она продвигается сквозь войну в поисках сына, тем большее сопротивление мира ей приходится преодолевать. Это фильм-путешествие и фильм-экшен в одном флаконе. Плюс — психологическая картина об эволюции внутреннего мира современной женщины. Я не претендую на глубину «Рассекая волны», но пристальный взгляд к тому, о чём думает, что чувствует героиня, безусловно, будет.

— Есть мнение, что наш зритель утомлён военными фильмами.

— Так же можно сказать, что отечественный зритель устал от отечественного кино.

— А он устал.

— Мне кажется, ощущение «Не пойду смотреть, потому что русское!» сильно преувеличено. Зритель разбирается в кино, и если фильм хороший — идёт на него. Вот «Ёлки» чистые, светлые — их же посмотрели. Неважно, нравится ли кино нам — важно, что оно сделано с учётом интересов аудитории. Так и здесь — дело-то не в самой войне, как и в «Аватаре» дело не в 3D... Может, я сам себя уговариваю — но «Гамбит» тоже был про войну!

— Какие из недавних российских премьер вас зацепили?

— К сожалению, смотрю я мало. Весь последний год ушёл на подготовку «Августа». Понравился «Дом солнца» Гарика Сукачева — история, может быть, поколенческая, но мне лично близкая. «Тёмный мир» с той точки зрения, что мы учимся и осваиваем непознанные рубежи, безусловно удался. «Чёрную молнию» считаю большим успехом. С интересом посмотрел «О чём говорят мужчины» — тоже удача! Вообще, если в первые 10 минут фильм не забирает, я выхожу из зала или выключаю плеер. Столько вокруг нечитанного, несмотренного, что тратить жизнь на то, что сделано явно скверно... Хотя почти безоговорочно доверяю мнения Всеяредакции. Если есть сомнения «идти, не идти...», я открываю рецензию на КГ и принимаю решение.

— Спасибо! Возвращаясь к «Августу. Восьмого» — что отличает фильм от «5 дней в августе» Ренни Харлина и «Олимпус Инферно» Игоря Волошина?

— Субъективная точка зрения. Эти приключения (если можно так их назвать) будут показаны глазами девушки, совершенно к таким событиям не приспособленной. Я не могу вспомнить кино, которое так полноценно позиционировалось бы как история про войну, рассказанная испуганной и решающей личные проблемы женщиной.

— А какие военные или просто экшен-фильмы вас впечатлили?

— Самый мощный фильм последних лет для меня — это «Начало» Кристофера Нолана. Прорывная история, невероятно сложная, высокотехнологичная! Я смотрел картину раза четыре и каждый раз ловлю себя на том, что забываю, что собирался посмотреть на технологии, — просто включаюсь в действие. Ощущение, что два часа подряд ты как в шкатулку проваливаешься, из сна в сон... И непостижимым образом ты помнишь все сложные правила взаимоотношений между мирами!

Самое важное для режиссёра — уметь объяснить зрителю правила игры. После первого монтажа «Турецкого гамбита» мы провели фокус-группу — и был шок: 80% женщин не поняли, в какой форме наши. Казалось бы, если красная феска — точно турок. Женщины должны разбираться в костюмах! Но нет. Мы внесли кучу монтажных изменений, чтобы количество непонятливых женщин снизилось хотя бы до 30%. А представьте, каково было Нолану?..

Если же говорить о военном кино, то я по-прежнему считаю, что ничего величественнее и сложнее, чем «Падение "Чёрного ястреба"» Риддли Скотта, о современной войне придумать нельзя.

— Слава богу! Я думал, вы сейчас назовёте «Спасение рядового Райана», и сразу пойдут всякие дурные ассоциации... 

— Нет-нет, я эту картину никогда не любил. Но нахожусь в оторопи от первых 20 минут! Это революция в изображении войны, феноменально и филигранно сделанная. Посмотрев фильм в первый раз, я не мог вспомнить сюжет — помнил только первые 20 минут.

— Я «Райана» я не пересматривал ни разу, а вот «Ястреба» — раза три.

— Работая над «Августом. Восьмого», я спрашивал российских и израильских спецназовцев, какое кино они считают наиболее близким к реальности. И те, и другие сказали, что к правде близок именно «Ястреб».

«О мечтах и творческих планах», «О Всеяредакции»

 
 

Скопировать в блог: LiveJournal.com | LiveInternet.ru | Другие


— В России снять что-нибудь уровня «Ястреба», по-моему, невозможно — просто нет в индустрии нужных спецов.

— Да, людей не хватает. Мы продолжаем мучительный процесс обучения и на каждой новой картине учимся заново. Началось всё на «Гамбите», когда надо было сделать несколько приспособлений для беспрецедентных для российского кино сцен. Например, кадр, в котором Фандорин едет под телегой. На реальной телеге рессора висит низко, зацепиться за неё можно, но опасно. Поэтому мы сделали специальную телегу. Спасибо школьному учителю черчения — я взял листочек в клеточку и нарисовал своей корявой ручкой чертёж, высчитал все размеры, обсудил с оператором, где должны быть отъёмы для камеры... Поэтому в эпизоде есть неожиданные ракурсы, видны копыта, возникает эффект присутствия, который мы ценим в американском кино и который так редко случается в нашем.

— Кто вошёл в команду «Августа»?

— Команда сборная. Все люди — из высшей лиги. Оператор Сережа Трофимов снимал «Дозоры» и «Монгола». Художник-постановщик Владимир Гудилин делал все громкие проекты с Валерой Тодоровским — «Стиляги», «Тиски», «Любовника».

— Поделитесь техническими деталями? Бюджетом, например?

Бюджет большой, около 15 млн. долларов без промо. У нас беспрецедентное количество компьютерной графики. Съёмки начнём в марте. Фильм будет готов весной 2012 года.

— Того самого 2012-й года, когда всем настанет...

— (смеётся) Да, «Август» — последняя остановка! Поэтому и торопимся: хотим  спокойно предстать перед судом.

Интервью вёл Михаил Судаков.

Особые благодарности: Кириллу Алёхину — за организацию, видеосъёмку и расшифровку, Ивану Кузьмину — за видеомонтаж, Андрею Русанову — за редкие, но меткие вопросы. Ну и, наконец, Джанику Файзиеву — за полнокровные, интересные ответы и прекрасную компанию.
Авторизируйтесь, чтобы оставлять комментарии:
 
Меню