USA Network продлил «Мистера Робота» на четвёртый сезон Розыгрыш сувениров фильма «Звёздные войны: Последние джедаи» Многосерийному «Ведьмаку» подыскали шоураннера Розыгрыш дисков с игрой Star Wars Battlefront II для PS4 Новые игры декабря 2017: Xenoblade Chronicles 2, Seven, SpellForce 3, Finding Paradise
14
КИНО
 
Прямая ссылка на новость:

Вся правда об Альфонсо Куароне

Кое-чего Исаак Ньютон не предвидел: люди подвергаются большой силе притяжения не только со стороны земного шара. Новый фильм Альфонсо Куарона с характерным названием «Гравитация» тоже притягивает к себе будь здоров. У представителей киноманского сообщества сердце билось всё чаще при каждом взгляде на календарь с заветной датой выхода. Теперь, когда этот день уже настал, не стоит удивляться, если на улице вы начнёте врезаться в столбы и здания – тело само бессознательно будет прокладывать дорогу в кинотеатры. Не в последнюю очередь такой эффект образовался благодаря прежним достижениям товарища Куарона. Чтобы встретить нагрянувшее событие во всеоружии, мы их лишний раз напомним.

Идентификация Куарона

Альфонсо Куарон вхож в состав убойной троицы мексиканских самородков вместе с Гильермо дель Торо и Алехандро Гонсалесом Иньярриту. Эта славная кампания переросла аулы родной индустрии и теперь даёт жару всему мировому кинематографу. Напрашивается их сравнение с мушкетёрами, где Гильермо был бы очевидным Портосом, но всё портит неимение д’Артаньяна. К счастью, в мировой культуре достаточно выдающихся троек, параллели с которыми были бы лестными для любого. Например, Battletoads.

Из всей банды мексиканских Боевых Квакунов Куарон, пожалуй, самая противоречивая фигура. Стоит поберечь ноги, ступая на поиски его точной классификации, ибо там сам чёрт копыто сломит. Грань между авторским и коммерческим началами в его творчестве размыта, как снимки рукожопого фотолюбителя. Одни и те же его фильмы с восторгом встречают как запущенные задроты на Комик-коне, так и высоколобое общество венецианского кинофестиваля. В редком приступе единодушия рассыпаются в похвалах, как критики, так и простые зрители.

«Гарри Поттер и узник Азкабана», снятый Альфонсо – абсолютно худшая часть серии по состриженным деньгам в прокате. И лучшая, если спросить общественность, где её первенство уже признаётся с машинальностью автоответчика. Да и, справедливости ради, собранная сумма около 800 миллионов не выглядит так, будто кто-то разорился на этом предприятии.

Конечно, судить о режиссёрской кассовости по фильму о Поттере – весьма недальновидное занятие. С тех пор, как Коламбус раскочегарил эту махину, в кресло постановщика можно было сажать хоть обезьяну с полным осознанием, что свою копеечку франчайз соберёт. Более того, если бы Дэвид Йэтс всё-таки освободил насиженное место в последних частях, то приглашение мартышки стало бы следующим логичным шагом кадровой эволюции.

Будь Куарон эквилибристом, его ровную поступь по канату не нарушили бы ни нашествие девчонок в мокрых бикини, ни апокалиптические землетрясения. Его умение балансировать личные и развлекательные моменты в своих фильмах действительно неподражаемо. В «Гарри Поттера», заточенного под все возраста земного шара, он привнёс мрачность, глубину и развитие главных героев в противовес пустой череде приключений. Зато его куда более арт-хаусный проект «И твою маму тоже», наоборот, полон крючков, готовых зацепить широкую аудиторию.

На поверхностном уровне он позиционируется как дорожная комедия про двух юных и похотливых чурбанов, отправляющихся в поездку со зрелой женщиной и не самыми рыцарскими мыслями. По описанию это мало чем отличается от американских подростковых фильмов о поруганной чести пирогов и им подобных. По факту же общего между ними примерно столько, как у Кристофера Нолана с Сариком Андреасяном. Довольно быстро картина превращается в экзистенциальную драму о взрослении. По идее, такая монструозная метаморфоза должна была распугать всех, кроме эстетов-мазохистов, но получилось иначе. Сугубо авторское кино Куарона мимоходом ухватило некую мексиканскую правду жизни наряду с политическими веяниями времени. В результате фильм так запал в душу его соплеменникам, что поставил местный рекорд по сборам.

Впрочем, и на чужбине «И твою маму тоже» чувствовал себя превосходно. Мексиканские киноверхи никогда с Куароном особо не дружили и не стали выдвигать его фильм на «Оскар» от своей страны. Академиков это не смутило, и они утешили Альфонсо номинацией за лучший сценарий как обычному фильму, а не иностранному.

Во многом именно привычка расталкивать драматургов, отбирать у них тетрадку и самому калякать там свои мысли и выдаёт в Куароне самостоятельного автора. Свои наиболее характерные фильмы он сочинял сам совместно с кем-нибудь ещё – чаще всего, с представителями собственной семейки, будь то брат или сын. А вот при упоминании «Больших надежд», своей ранней американской картины, он брезгливо вздрагивает, как человек, которому за шиворот упал слизняк. Всё потому, что сценарий ему подсунули уже готовый и велели чтить его букву, превозмогая отвращение. Оно и видно. Разве можно представить, чтобы социально заряженный Куарон по своей воле пренебрёг диккенсовскими бытописаниями общественных болячек в угоду мелодраматической линии? Фантастика, да и только.

Фантастический реализм

Если изучить куароновский послужной список, то может сложиться впечатление, что его неотвратимо клонит в фантастику и смежные области. За пазухой – две сказки: Поттер и «Маленькая принцесса». Последняя, вероятно, самый цветистый фильм Альфонсо. Ради визуализаций историй из «Рамаяны» он явно не пожалел красок. Дальше – «Дитя человеческое», «Гравитация» и приключенческий НФ-сериал «Верь», затеянный вместе с Джей Джей Абрамсом.

Вот только стремится он в дебри вымысла отнюдь не из эскапизма, как многие. Побег от морозной действительности в мир воображения интересует его меньше всего на свете. Каждый раз, когда Куарон берётся за фантастический проект, это сопровождается недовольными криками, что он этого совсем не хочет, и ворчанием, что лучше бы он замутил что-нибудь скромное и независимое. Если дель Торо — прирождённый сказочник, радостно подпрыгивающий и прихлопывающий в ладоши при мысли о гигантских роботах и монстрах, то Куарона куда больше заботят проблемы сегодняшнего дня. Если бы он когда-нибудь и заперся в башне из слоновой кости, то только затем, чтобы провести там парочку революций и внушить обитателям чувство гражданской ответственности.

Когда Гильермо позвонили и предложили снять Гарри Поттера, он понятия не имел, что это за хрень. Хитрый жук набрал своему другу Куарону и спросил, может, он хочет этим заняться. Альфонсо, книжек не читавший, тоже было начал воротить нос, на что рассвирепевший Гильермо заорал: «Да как ты смеешь!» – не видя в этом никакого лицемерия. После серии напутствий благим матом из разряда «хватит выделываться, дуй знакомиться с первоисточником и ставь кино» всё порешилось. Так один мексиканский режиссёр цинично спихнул свои обязанности на другого, и все от этого только выиграли.

Притяжение Куарона к фантастике всегда проходит неохотно, словно он делает одолжение всей вселенной. Вместе с тем, он должен признать, что эта форма хорошо подходит, чтобы обнажить волнующие его социальные и политические темы. В удовольствии проехаться на обличительном танке по грязюке несправедливого миропорядка он себе никогда не отказывает.

Казалось бы, его дебют - «Любовь во время истерии» - чистая чёрная комедия о бабнике, которому в наказание за распутство внушают мысль, будто он подхватил СПИД. Несмотря на легкомысленное и фривольное содержание, даже здесь Куароном была задумана социальная подоплёка. Его не устраивало, что мексиканское правительство освещало ВИЧ-инфекцию как сугубо гейскую напасть. Поэтому Альфонсо сделал главного героя ярко выраженным натуралом, дабы привлечь внимание сограждан к весьма актуальной для страны проблеме.

Когда стало известно, что его очередная картина «Дитя человеческое» будет антиутопией будущего, художники начали потирать руки, предвкушая разработку футуристических прибамбасов и дизайнов. Куарон всех обломал и постановил, что внешний вид фильма должен отсылать к нашей реальности. Беженцы, нелегальные иммигранты и жестокое обращение с людьми – и всё это при полном попустительстве законной демократии, чья слепая идеализация сидит у Альфонсо в печёнках. По его мнению, тирания в кино, когда все злодеяния можно повесить на одного условного Гитлера – это уже старо, как прошлый век. Гораздо находчивее показать, что даже если решение принимает свободный народ, это не означает, что сделанный выбор правильный.

С одной стороны, «Дитя человеческое» ни в коей мере не заумно и полностью доступно даже для черепных коробок с узкой ёмкостью. Однако Куарон, будучи мужиком неглупым, пичкает своё произведение потайными пластами с двойным дном. Предметы искусства и фотографические образы складываются в культурные аллюзии, взывающие к эрудированности смотрящего.

При этом Альфонсо никогда не нахлобучивает на себя берет претенциозного художника, весь фильм посвящающего самолюбованию. Интеллектуальные смыслы являются не доминирующей основой его творчества, а одним из ненавязчивых и многочисленных достоинств. Несмотря на ангажированность, самой важной в картине остаётся эмоциональная составляющая в виде призрачного чувства надежды. Впрочем, главный гуманизм Куарона сводится к другому: самовыражение и решение эстетических задач у него достигаются не в ущерб зрительским интересам.

Глаз-алмаз и золотые руки

Во всём арсенале кинематографических средств едва ли найдётся ещё одно такое заунывное, как длинный план. Этот замшелый анахронизм отсылает к допотопным временам, когда примитивные одночастёвки представляли собой театрализованное действо в рамках одного кадра. Из мрака преисподней кино вывел божественный свет монтажа. Движущиеся картинки, став динамичными и захватывающими, рванули в сутолочный пляс под мелодичную симфонию хрустящего попкорна. Ибо сказано: монтаж задаёт темп, а его отсутствие – тухлую тягомотину. Однако нашлись вероломные отступники, гордо презревшие общепринятые устои, и решившие снимать авторское кино не так, как все.

Статичный план – один из излюбленных приёмов в их дьявольском творчестве, полном нечеловеческих экспериментов. Потому-то смотреть его часто столь же увлекательно, как вчитываться в документацию стиральной машины. Похороны проходят веселее, чем эти неторопливые медитации. Увы и ах, Альфонсо Куарон – возможно, главный приверженец этой техники во всём мире.

Нередко злоупотребление длинными планами производит впечатление некоторого лентяйства. Камеру включил – и понеслась. Ушлый Куарон так и говорит, мол, всё давление тогда на актёров переходит, а мне работы меньше! Но от всех других выпендрёжников Альфонсо отличает одна важнейшая вещь. Если у них в кадре запустение и тягучая атмосфера, то у него за эти минуты проживается целая жизнь. Никто не бездельничает. Необъятная массовка припадочно носится, гремят взрывы и выстрелы, герой пробирается через вереницу препятствий, а камера неотступно следует за ним, совершая немыслимые танцевальные пируэты.

Вся правда об Альфонсо Куароне

В этой сцене в «Дите человеческом» Куарон довёл выбранное им выразительное средство до невероятной крайности, сделав его чертовски эффектным и бодрым. Для другого не менее мощного эпизода он оборудовал автомобиль специальными механизмами, так чтобы сиденья и стекло отодвигались с пути камеры, позволяя ей вольготно порхать вокруг. Куарон – это человек, который не просто встаёт в позу, а действительно обогащает возможности киноязыка, пробуя доселе никем неизведанные фокусы. Справедливости ради, все эти чудеса были бы недостижимы без его постоянного оператора Эммануэля Любецки – временно разлучил их лишь очкастый волшебник.

Проделанные ими трюки – натуральное волшебство. В реальности в один присест, разумеется, запечатлеть такие продолжительные и сложные кадры нельзя. На самом деле, они состоят из нескольких склеек, тщательно замаскированных спецэффектами. Когда одни режиссёры бесхитростно спускают бюджет на громкие бабахи, Куарон находит куда более тонкий и впечатляющий подход.

Мятежная душа Куарона требует с каждым фильмом пробовать что-то новое и непохожее на предыдущее. Он – странствующий космополит, шастающий по земле и покоряющий разные жанры вместе с целыми кинематографиями. На своей карте, посвящённой захвату мира, он уже может смело заштриховать Мексику, Америку, Англию и Францию – там его нога уже ступала и оставила памятный след. Меж тем, ход он только набирает, и, сдаётся, нависшей тени его ботинка всюду будут рады. Мало чей творческий маршрут сейчас заслуживает большего внимания.

Авторизируйтесь, чтобы оставлять комментарии:
 
Меню