Жизнь Адель

Владелец всея «Сезаров» режиссёр Абделатиф Кешиш выбрал удачное время, чтобы снять ленту о нетрадиционных человеческих отношениях, – по Франции как раз прошла волна соплей-воплей о легализации однополых браков. Результат работы: две «Пальмовые ветви» и восторженное одобрение со стороны европейских критиков.

Сложные фильмы любят, их обсуждают, на них… кхм, молятся – однако «Жизнь Адель» для восприятия так же проста, как валенок, и остаётся в этом положении до самого конца.

Неоправданно растянутая на три часа лента во всех подробностях и, преимущественно, крупным планом, тягуче и слюняво вещает об этой самой жизни Адель. Хотя если во время сеанса вы отлучитесь в туалет, спуститесь с четвертого этажа покурить на улицу, станцуете румбу в холле, а потом, по какой-то неясной вам причине, таки решите вернуться в зал – вы ничего не пропустите, а сюжет всё равно продолжит складываться в вашей голове ровным слоем.

С художественной стороны здесь нет ни одного даже самого дохлого новшества. Монтаж прихрамывает на обе ноги, актёры посредственно отыгрывают свои роли (из списка можно выделить только Леа Сейду – она действительно кажется глотком воздуха). Об уникальности сюжета говорить также не приходится: каждый четвертый фильм повторяет похожую любовную историю, и если, к примеру, заменить Мальвину-лесбиянку на смазливого парнишку, то какой там уже Каннский фестиваль, боже упаси.

Из плюсов, наверное, можно выделить натурализм всего действа – до мельчайших деталей освещается даже процесс пережёвывания макарон (именно за это умение Адель Экзаркопулос и получила свою роль во время собеседования). Походы в туалет, к счастью, не освещаются – это второй плюс. К сожалению, больше ничего так сразу в голову и не приходит.

Кстати, об Адель. Главная героиня на протяжении пяти лет не развивается ни внешне, ни морально, ратует за образ типичной домохозяйки со сковородками и детьми (пока не своими), протестует против собственного творческого потенциала (а был ли мальчик?..) и вообще ужасно напоминает Беллу Свон.

Возвышенная любовь, всеобъемлющая нежность, тонкость чувств – всё наобещанное плакатом и трейлером вычеркнуто к чёртовой бабушке, в кадре правит бал царица Похоть. Как за ней разглядеть печальную повесть со Смыслом – не понятно. Если сократить сцены откровенного порно, то пугающий хронометраж, кажется, мог бы уменьшиться вдвое. А так следует приготовиться к едва ли не анатомическим подробностям акробатических совокуплений в море необузданных соплей; совсем стыдливым скромникам лучше насладиться всеми этими лесбийскими радостями на домашнем экране, в гордом одиночестве.

Кино позиционируется как «созерцательное», хотя куда больше ему подходит определение «пиздострадальческое». Возможно, проблема в том, что у режиссёра сугубо мужской взгляд на эту историю, которую Жюли Маро в первоисточнике представила в совсем ином свете. У них по-разному расставлены акценты и выведены причинно-следственные связи – Кешиш напирал на социальное различие персонажей, тогда как Маро раскрывала проблему неприятия подобных отношений обществом.

Не подкрепленная ничем, кроме неоднозначной естественности, лента совершенно не способна удерживать внимание такое количество времени.