Элвис

Пару лет назад в новостях писали о том, что Баз Лурман добыл права на экранизацию «Мастера и Маргариты». Наверняка в тот момент нашёлся кто-то, кто завёл шарманку, дескать, ничего этот австралиец в русской литературе не понимает, а бедный Михаил Афанасьевич и без его поделок в гробу вертится с завидной регулярностью. Да и как он вообще посмел, чёртов Лурман, своим косым глазом киношника считывать бессмертную классику, переводя нетленные буквы в клятые пиксели?

Ну а мы ни о чём таком не думали — только гадали, сколько денег режиссёр вложит в постановку Великого бала у Сатаны, как много статистов в нём задействует и у кого из модных рэперов скоммуниздит сингл, чтобы адские увеселения с обнажёнкой и «чистым спиртом» озвучить. Ведь это же Баз Лурман — ценитель знатного сабантуя, чьи фильмы о любви и музыке, завёрнутые в глянец, осыпанные конфетти, глохнущие от фейерверков и инкрустированные золотом, проповедуют философию кутежа. Эдакой чрезмерной во всех отношениях тусовки, когда танцпол разносится в щепки, шампанское потребляется в промышленных масштабах, а уборщикам по окончании вечеринки проще будет застрелиться, чем последствия угарного макабра в срок устранить.

У Лурмана каждый фильм — это фильм-контрапункт. Гуляния в поместье Джея Гэтсби из книжки Фицджеральда он превращает в лютый винтажный рэйв под клубный шлягер A Little Party Never Killed Nobody. Ромео и Джульетту из шекспировской пьесы постановщик перемещает в 1990-е, нацепив на представителей клана Монтекки гавайские рубашки от Prada, а на Капулетти — кожаные жилеты от Dolce & Gabbana. Да даже такую априори зрелищную и китчевую штуку, как пляски в кабаре, Лурман в своём мюзикле «Мулен Руж» делает ещё зрелищнее, ещё громче, ещё безумнее.

И вот, в один прекрасный день главный голливудский патимейкер объявляет, что будет снимать кино про Элвиса Пресли. Тогда ни у кого не было сомнений, что и в каких пропорциях Лурман замиксует в своём почти трёхчасовом байопике: некрасивые факты с красивым вымыслом, современный R’n’B с олдовым рокабилли, голос актёра Остина Батлера, старательно имитирующего медовый баритон Элвиса, с голосом общественности, которую в жизнеописании Пресли волнует не столько сам Пресли, сколько вещи на фоне. Такие, например, как расовая сегрегация в США и её отголоски.

Благо, поднимаемые в «Элвисе» вопросы толерантности, пускай и стреляют ими нагло в лоб чуть ли не с первых минут, здесь обыграны чисто по-лурмановски: шумно, резво по части монтажа и крайне изобретательно в тех моментах, когда песни Элвиса замешивают с чем попало — лишь бы старые-добрые треки из 50-х и 60-х, оставаясь различимыми и узнаваемыми, всё равно умудрялись быть непохожими на себя. Да и матчасти такой подход сильно не вредит, ибо в реальности обречённый на славу и всемирное обожание простой парнишка из Мемфиса воспитывался не только белыми родителями — кроткими христианами, но и обитателями общины чернокожих, в которой чета Пресли проживала. Всё детство мальчика окружали звуки музыки: сельского кантри, церковного госпела, выхолощенной белой эстрады, прокуренного чёрного блюза. Все эти стили юный Элвис, зализав на голове мощный кок и вовсю вихляя бёдрами перед вопящими школьницами, схлестнул друг с другом и пустил в оборот, в мгновение ока трансформировавшись из простого провинциального бомбилы в самого настоящего Короля, которого возбуждённые фанатки забрасывали не цветами, а нижним бельём.

Точно так же Баз Лурман, как диджей «старой школы», изворачивается у пульта, виртуозно крутит винил и, совмещая треки с разных пластинок, рождает абсолютно новую композицию. Рождает абсолютно новый смысл, так как «Элвис» — байопик лишь отчасти, а зритель невольно становится жертвой художественной подставы. Ведь половина экранного времени и закадровых реплик здесь отведены не Королю, а его менеджеру полковнику Тому Паркеру — хитрому дельцу с лицом Тома Хэнкса, обмазанным пластическим гримом, и повадками Пингвина из комиксов про Бэтмена. И вообще, полковник этот — вовсе не полковник, и даже не Паркер, и даже не американец. Но кого волнует происхождение человека, если он, вводя в обиход шоубиза авторитарные контракты, мерч и рекламную каторгу, исправно делает большие деньги и исправно же подмазывает всех, кого нужно подмазать?

Однако наличие в «Элвисе» Паркера и его толстого брюха, порой своей тенью затмевающего самого Пресли, для фильма Лурмана — подстава терпимая и даже нужная. На кой ляд зрителю ещё одна банальная история восхождения суперзвезды, когда нам предлагают посмотреть на путь артиста с иного ракурса — глазами всевидящего и всезнающего импресарио, который к своему подопечному относится одновременно и как к сыну родному, и как к крепостному.

Нет, истинная подстава Лурмана вскрывается, когда экранный Пресли на пике славы впадает в депрессняк сначала из-за убийства доктора Мартина Лютера Кинга, а чуть позже — сенатора Бобби Кеннеди. Они же не боялись говорить на публику крамольные вещи и осуждать американское правительство, погрязшее в расовой ненависти и готовое поставить крест на певце из Мемфиса лишь потому, что тот на сцене двигает жопой, будто бухой негр в кабаке. Вульгарность — всего лишь предлог. В действительности общественность волнует то, что молодёжь подражает харизматичному белому чуваку, пляшущему как чёрный, поющему как чёрный и водящему дружбу с чёрным певцом Би Би Кингом и его компашкой цветных блюзменов.

Чувствуешь запах? Это повесточка, сынок. Больше ничто в мире так не пахнет. Я люблю запах повесточки поутру…

Да, «Элвис» оказался картиной про равноправие и угнетённые меньшинства почти в той же степени, в какой и картиной про карьеру крутого мужика, которого когда-то хотела каждая девчонка в Америке. Который собирал целые стадионы. Который на закате карьеры, хоть и заплыл жиром и знатно похерил здоровье таблетками (легальными, но в лошадиных дозах), всё равно не скатился до уровня эстрадного «свадебного генерала» и продолжал выдавать крутое вокальное шоу вплоть до последнего вздоха. На этого Элвиса — настоящего мистера Пресли — Баз Лурман даёт нам поглядеть в заключительной части ленты. Когда унялись страсти и успокоился оркестр, когда привычная для постановщика монтажная феерия, перегруженная музыкой, танцами, поликадрами, операторскими пируэтами и прочими клипмейкерскими штучками, снизошла до демонстрации записи реального выступления реального Короля.

В эти самые секунды свет клином сходится на Элвисе. «Кино» наконец начинает стихать, и становится понятно, почему треком-лейтмотивом всего действа избрана лиричная песня Can’t Help Falling in Love. Постепенно она избавляется от помпезности симфонии, рваной структуры блюза и шёпота клавиш пианино в верхних октавах. Финал подбирается ближе, и тем отчётливее мы начинаем ощущать текст этой баллады о человеке, что гонится за жизнью и любовью вопреки словам мудрецов о том, что спешат лишь дураки.

Wise men say
«Only fools rush in»
But I can’t help
Falling in love with you

Но куда лучше быть дураком, чем поджимать хвост и зарывать талант в землю. Куда лучше быть несостоявшимся Джеймсом Дином, обманутым идолом, страдающим от одиночества в окружении миллионов поклонников. Куда лучше быть Элвисом Пресли и даже быть «Элвисом» База Лурмана — старомодным, пышным и ярким цирковым шоу, оторваться от которого сложно, как бы скептически вы ни относились к непомерно амбициозной идее перенести на большой экран жизнь самого рок-н-рольного парня из всех когда-либо живших на планете Земля.