Однажды... в Голливуде

В названии «Однажды… в Голливуде» обыгрывается несколько фольклорная природа фильма на манер народных сказок: «Однажды в некотором королевстве…», «Как-то раз в тридесятом царстве…» Как сказка он и смотрится: парадоксально, но один из самых циничных и беспринципных режиссёров в Голливуде раскрыл себя перед зрителем в амплуа не просто романтика (которым был всегда), но ещё и невероятно жизнелюбивого и гуманного человека.

Квентин Тарантино настолько тонко, точно и живо описывает эпоху «свингующих 60-х», что, честно говоря, меньше всего хочется подвергать этот фильм анализу. После просмотра выходишь с совершенно удивительным ощущением, будто только что пролетели самые прекрасные два часа в твоей жизни. А потом узнаёшь, что фильм-то, оказывается, идёт почти три. Такой эффект возникает, потому что режиссёр ни на секунду не даёт зрителю расслабиться — в лучшем смысле этих слов, постоянно меняя темп повествования.

Вот мы наблюдаем за рефлексией почти вышедшего в тираж голливудского лицедея Рика Далтона, который отчаянно пытается доказать всем вокруг и самому себе, что он достойный актёр. В этом можно увидеть лёгкий, очень милый троллинг исполняющего его роль Леонардо Дикаприо, который свой «Оскар» выбивал с потом, кровью и соплями во время съёмок «Выжившего». Причём здесь он играет на вторую статуэтку (которую, разумеется, не получит). Рик не хочет сниматься в итальянских вестернах, считая это унижением, даже несмотря на то что уже триумфально отгремели трилогия Серджио Леоне, «Великое молчание» и «Наёмник» Серджио Корбуччи (который, к слову, фигурирует в фильме — это реверанс его же фильму «Джанго», который лёг в основу ещё одной картины Тарантино).

Такие милые реверансы своим вдохновителям режиссёр делал и раньше с большим удовольствием — но никогда прежде он не превращал целый фильм в оду всему любимому кино. «Однажды… в Голливуде» — это огромный ретропоклон всему кинематографу разом. Но вот настроение меняется, и Тарантино показывает мастер-класс по нагнетанию саспенса, отправляя персонажа Брэда Питта на ферму, где поселилась «Семья» Чарльза Мэнсона, который, к слову, в фильме почти ни разу не называется по имени. Для зрителя, пришедшего на сеанс без знания культурного и исторического фона, фильм будет во многом непонятен — как минимум этот зритель и близко не ощутит того невероятного кинематографического удовольствия, которое накрывает ближе к концу.

Тарантино не впервой менять реальность, и он занимается этим с невероятным упоением в каждом фильме: в «Криминальном чтиве» были несуществующие строчки из Библии, в «Бесславных ублюдках» — альтернативный ход истории, в котором нацисты гибли в огне кинематографа. Без спойлеров, но на сей раз Тарантино зашёл в этом плане ещё дальше: пламя фигурирует вновь, и оно вновь дарует зрителю очищающий катарсис. Как сказал бы Ганс Ланда: «Ждите взбитых сливок!»

Помимо удивительно точного настроения и формы, которая не отпускает все три часа, Тарантино удалась искусная стилизация под фильмы 60-х — и тут он снова даёт волю своему безудержному воображению, вставляя Дикаприо в «Большой побег» Джона Стёрджеса, заменив на него Стива Маккуина (которого в маленьком эпизоде играет Дэмиэн Льюис — сходство просто стопроцентное). Конструируя собственную кинематографическую реальность, он буквально выстраивает Голливуд своей мечты и сам пишет его историю. И некоторые из зарубежных критиков сетуют, что это какое-то старческое ворчание, мол, «кино уже не то». Да вот ну ни разу. Наоборот: Тарантино делает это с таким молодецким задором, что хочется тут же купить себе гавайскую рубашку, закурить сигару и со стаканчиком виски со льдом приступить к просмотру «Команды разрушителей».

Если говорить об этом фильме формально, языком отчётности, то будет так: режиссура на высоте, диалоги круты, Питту и Дикаприо по «Оскару», фиксация на ступнях Марго Робби присутствует. А если говорить человеческим языком, то «Однажды… в Голливуде» — самое честное и трогательное признание в любви к кино за всю карьеру Тарантино. Да и всего кинематографа в целом, наверное.