Спартак: Месть — 2х09

Девятый эпизод – эпизод о примирении. Примирении во всех его, хм… смыслах. И если само по себе это слово по обыкновению вызывает лишь благоприятные ассоциации, не стоит всё-таки забывать о такой важной вещи, как контекст…

До сей поры склоки и раздоры царили буквально повсюду. В лагере повстанцев всё никак не могут прийти к согласию ни Крикс с Агроном, ни Ганник с Эномаем, Луго вечно задирает Назира, а Мирра страдает от последствий своего несовершённого злодеяния и вынуждена мириться с холодностью возлюбленного. Гнетущая обстановка сложилась и под крышей дома Батиата, куда возвращается обессилевшая от выпавших на её долю переживаний Илития и где Глабр на её глазах забавляется с юной Сеппией. Последняя благодаря Лукреции теперь знает всю правду об убитом брате и вынуждена до поры притворяться, дабы не вызывать нежелательных подозрений. Отвергнутая жена мирится с откровенной изменой, Лукреция же, сходившая с ума от беспокойства за судьбу своего «живого щита», недолго радуется возвращению Илитии. Смышлёный Ашур, помозговав над картой и сбивчивыми рассказами жены нынешнего хозяина, без особых проблем вычисляет местопребывание лагеря Спартака. За это верный раб будет удостоен высшей награды, частью которой становится вдова Батиата. Лукреция агонизирует: претора нужно убирать немедленно, ибо в противном случае её ждут годы и годы унижений и жизни ничуть не лучшей, нежели рабство.

Но обнадёженный новыми сведениями Глабр тоже радуется недолго. Радость, как уж повелось, вообще никогда надолго не задерживается в судьбах героев «Спартака». Ожидание неминуемого торжества быстро сменяется досадой, когда стараниями Сеппии, жаждущей отмщения, в Капую прибывает Вариний с «советом» от сената вернуться в Рим. Не так-то легко отказаться от лелеемых лавров. Да этого и не нужно. Всё решает Илития, которая в очередной раз демонстрирует свою истинную натуру и не спешит играть в команде. Её нежные женские руки без колебания убивают сразу двух зайцев – расправляются с незадачливой любовницей-убийцей и убеждают Глабра принять решение не следовать рекомендациям римского сената. Когда два чудовища после затяжной войны вдруг объединяются ради единой цели… Да, воистину примирение отнюдь не всегда на пользу благим целям и делам.

Однако и в лагере мятежников не сидят без дела – решается острый вопрос сплочённости братства. Разброд и шатания в коллективе – верный путь к гибели, а на исправление положения времени остаётся всего ничего. Спартак как мудрый военачальник и знаток человеческих душ находит способ примирить не только задиристого галла и не менее строптивого германца, но и тех, между кем, казалось бы, непреодолимой стеной встала тень безвременно ушедшей об руку с предательством. В борьбе с недоверием и прошлыми обидами Спартак выходит победителем – пальцы крепко сжимаются в кулак, которым бить врага куда легче и действеннее. Ганник, по-видимому, уже без особенных проблем признаёт за фракийцем лидерство и как любой прагматик со всей ясностью понимает, что дело их практически безнадежно, однако, во-первых, знает – назад пути уже нет, а во-вторых, самая лучшая и самая славная смерть для любого из них – погибнуть свободным человеком, сражаясь бок о бок с теми, кого любишь.

И совсем скоро наступает то самое время, когда слова в самом деле остаются позади – Глабр собрал армию и на этот раз более чем серьёзно настроен на уничтожение шайки беглых рабов. Да и что теперь может ему помешать? Для подстраховки в ход идут не только легионеры, но и тяжёлая артиллерия, практически в буквальном смысле этого слова. Катапульты с горящими снарядами – то ещё зрелище. Воодушевлённый, вдохновлённый, Гай Клавдий Глабр уже протягивает дрожащие ручонки, чтобы, наконец, схватить ненавистного Спартака за горло, но мы же помним о тоннелях. Впрочем, путь к относительной безопасности остался лишь один – вверх по склонам Везувия, где в обилии лишь камни да пыль. Претор, всё так же опрометчиво продолжающий недооценивать врага, убеждён, что загнал мятежников в ловушку. А вот и зря.