Быть Рикардо

Проведём мысленный эксперимент. Вы — звезда ситкома, который смотрит порядка 60 млн зрителей. Вы посвящаете остаток выходного дня сеансу оздоровительной прокрастинации, и ничего не сулит беды, как вдруг…

Первый звоночек — на обложке «жёлтого» журнала печатают фото вашего благоверного в обнимку с какой-то профурсеткой. Подчёркиваем: ваш муженёк на съёмочной площадке и всамделишный супруг — один и тот же человек. Второй звоночек — из радио доносится знакомый каждому американцу голос диктора Уолтера Уинчелла, и тот заявляет, что вы прослыли ярой коммунисткой. Не забывайте, вы находитесь в США 50-х, а все мы прекрасно знаем, куда и на какой срок ищейки Гувера засаживали голливудских «красных» в те шебутные годы.

Спустя десятилетия ваши коллеги по съёмочной площадке назовут дни, последовавшие за этим роковым воскресеньем, не иначе как scary goddamn week. Ведь это действительно страшно — нащупать грань фола на пике карьеры, не правда ли? Непросто осознавать, что семейная идиллия в роскошном коттедже с прислугой и бассейном в пригороде Лос-Анджелеса может разрушиться за пять минут.

Пять минут. Именно столько времени понадобилось Аарону Соркину, чтобы разжевать публике цимес своего нового режиссёрского проекта. Интервью с очевидцами, заводной джазовый саундтрек, громкие ругательства и пощёчина, перерастающие в буйную прелюдию — не успел титр «Быть Рикардо» выскочить из темноты кадра, а мы уже понимаем, что к чему и почему.

Люсиль Болл (Николь Кидман) — актриса родом с восточного побережья. Дези Арназ (Хавьер Бардем) — знойный кубинец, избежавший хунты Батисты и вовремя наткнувшийся на двери Гильдии киноактёров. Вместе они семейка Рикардо из популярного ситкома «Я люблю Люси». Задорные женатики на экране и наяву, бешеная пара из тех, кто пребывает лишь в двух агрегатных состояниях: готовы оторвать друг другу головы или сорвать друг с друга одежду. Хроника упомянутой выше «чертовски пугающей недели» — вольный пересказ реальных событий начала 1950-х годов в застенках телекомпании CBS. Тогда Люсиль и Дези угодили в западню, загнанные в угол студией, прессой, инвесторами и «плохой погодой» в собственном доме.

Бывалый сценарист, а ныне и первостатейный режиссёр Аарон Соркин — любитель точечных экранизаций чужих жизней — адаптирует историю семейно-творческого кризиса Болл и Арназа с привычной для него строгостью взгляда. Времена меняются, не меняется стиль. Мы же помним сценарий Соркина к «Социальной сети» Финчера — фильм не только рассказывал о судьбе основателя Facebook Марка Цукерберга, но и надламывал извечное драматургическое противостояние признания и дружбы (спойлер: деньги не верят в русское народное «не разлей вода»). Ну а прошлогодний «Суд над чикагской семёркой», который Соркин курировал из режиссёрского кресла, выводил судебную драму в разряд бюрократического водевиля с хиппи и леворадикалами из «Чёрных пантер». Разыгрывал спектакль «основано на реальных событиях», вынуждающий среднестатистического зрителя из США вопрошать: «И такое-растакое правосудие охраняется нашей Конституцией?»

В «Быть Рикардо» Аарон Соркин рассказывает о производстве типового ситкома «золотого века» Голливуда, балуясь с жанровыми механизмами мокьюментари, мелодрамы, байопика и, самую малость, политической сатиры. Ведь оскомину набившие дешёвые гэги, закадровый смех и прочие условности конвейерного продакшена прошлого века, продемонстрированные в фильме, не отменяют того, что даже за таким узколобым ситкомом, как «Я люблю Люси», стояли живые люди. И зачастую эти трудяги, создающие увеселительный контент по сумасшедшему графику, в свободное от работы время либо терпят неудачи на личном фронте, либо пьют. Так же, как и многие другие пролетарии. Вырисовывается старая-добрая сказка о губительной силе славы, но не без комедийного элемента, как в мультсериале про некогда знаменитого, а ныне сторчавшегося актёра одной роли Коня БоДжека.

Но всё-таки «Быть Рикардо» — это не злой упрёк в адрес голливудских небожителей эпохи кодекса Хейса. «Быть Рикардо» — это кино о кино. Популярный нынче формат, а точнее, популярный с незапамятных времён, однако только в последние годы пришедший к формуле любовного письма. Кому именно? Разнузданному телевидению 60-х, как у Тарантино в «Однажды в… Голливуде»; невыносимым новаторам в «Манке» Дэвида Финчера; закату немого кинематографа в «Артисте» Мишеля Хазанавичуса. Кино, созданное синефилами и для синефилов, где репрезентация эры стоит выше сюжета и технических выкрутасов.

Аарон Соркин разворачивает Фабрику Грёз тыльной стороной, показывая зрителю то, как обитатели послевоенной Америки боролись с общенациональной депрессией бок о бок с вечно улыбающимися героями экрана. Камерный студийный рай. Образовавшаяся в центре Калифорнии чёрная дыра, засасывавшая всех, кто не обделён амбициями. «Неизведанный край индейцев, горных львов и гремучих змей». Здесь подколы в разгар читки сценария оказываются в разы смешнее шуток из этого самого сценария. Здесь актёры умеют рыдать не только перед камерой, но и за кулисами. Здесь опричники сенатора Маккарти жестоко наказывают любого, кому небезразличны фамилии Энгельса и Маркса, однако закрывают глаза на разврат и кутёж на яхтах распутных богатеев. Здесь жизнь народных киногероев внедряется в обыденность, а сор из любой мало-мальски медийной избы выносится на суд папарацци и толпы зевак, чей хохот на съёмках телешоу заполняет короткие паузы между остроумными репликами персонажей, от которых без ума все домохозяйки страны.

Театровед по образованию, театрал в душе и мастак в модернизации исторических фактов, Соркин не боится привирать и украшать скучную реальность пафосными эпизодами. Как сценарист, он считает, что звучание слов не менее важно, чем их значение, а потому смело жертвует достоверностью ради классного диалога уже как режиссёр. Хорошая беседа по Соркину — это словесная перепалка с дёрганым ритмом, когда даже высокопарный социальный комментарий обвешивают тонной колкостей и поэтичных преувеличений. Постановщик берёт на душу грех по искажению правды в угоду запоминающемуся эпизоду и даже не отрицает, что финальный аккорд фильма — красивая, но совсем неубедительная deus ex machina с косвенным участием главы ФБР Эдгара Гувера. Эффектная сцена ради эффектной сцены. Такие дела.

«Быть Рикардо» — нарочно накрахмаленный взгляд на индустриальную машину американского кинопроизводства, преодолевавшего разруху Второй мировой. Этот фильм не прибегает к экспериментам по созданию квазиреальности, как сериал «Голливуд» Райана Мёрфи. Работа Соркина не шибко блещет интертекстуальностью, присущей тарантиновским опусам, где даже шпионы, потягивая виски в окружении солдат Вермахта, обсуждают не сводки с полей, а классические ленты Георга Пабста. Впрочем, Соркину всё равно удаётся запаковать месседж про «богатые тоже плачут» в обёртку недодокументального сказа о том, как весёлые ребята из телевизора пеняют на рок и страдают наравне с простыми смертными. В этом рукодельном мире не бывает поцелуев в диафрагму кроме тех, что попадают в объектив камеры на съёмках очередного эпизода «Я люблю Люси».

Устанем ли мы когда-нибудь смотреть, как актёры играют актёров? Возможно, но «Быть Рикардо» этот момент уверенно оттягивает. Трагикомедия Соркина дразнит иллюзией того, что всё вокруг нас — огромная декорация для чёрно-белого ситкома, где играют 8 млрд актёров. Ситкома, участники которого списывают весь абсурд окружающей действительности на «магию кино» и никогда в жизни не подумают пожаловаться продюсеру на фальшь в сценарии. Ведь куда проще слепнуть в свете софитов, чем вымывать глаза горькой правдой. Да и нет на свете идеальных профессий, особенно если оклад там рассчитывается по тарифу: тысяча долларов за поцелуй, пятьдесят центов за вашу душу.