Жестокая ночь

Здравствуй, дедушка Мороз,
Борода из ваты,
Ты зачем сломал мне нос
Черенком лопаты?

На севере Европы есть омываемый четырьмя морями Скандинавский полуостров, где расположены Швеция, Норвегия и Финляндия. Там живут суровые, под стать непростому нордическому климату, гордые потомки викингов со стойким характером. И чувство юмора у них специфическое. Это запросто подтвердит режиссёр и сценарист Томми Виркола, автор специфических опусов «Операция „Мёртвый снег“», «Охотники на ведьм», а теперь ещё и рождественская чёрная комедия «Жестокая ночь».

На Рождество семейство Лайтстоунов собирается в роскошном старинном особняке, принадлежащем матриарху семейства Гертруде. Её дочь Альва вместе с мужем и сыном, названным в честь бабушки, из кожи вон лезут, чтобы угодить старушке и получить причитающуюся долю семейного бизнеса в наследство. А вот сын Джейсон, устав бегать на цыпочках перед роднёй ради призрачного шанса на богатство, решил помириться с бывшей женой, чтобы чаще видеться с дочерью. Праздничное застолье прерывает отряд незваных гостей — вооружённых до зубов грабителей, жаждущих поживиться заныканными в хранилище миллионами. Но грабители не учли одного — самого настоящего Санта-Клауса, хлещущего коллекционный виски в комнате наверху и не слишком любящего тех, кто портит ему единственную рабочую ночь в году.

Чёрные комедии и ужастики про Рождество — не такой уж редкий товар на экранах. Первым делом на ум приходят классические «Гремлины», затем какой-нибудь «Крампус», «Охота на Санту» или «Безмолвная ночь», ремейк слэшера «Тихая ночь, смертельная ночь». Сюда же можно добавить «Плохого Санту». В общем, ничего принципиально нового и удивительного в идее высмеять финальный праздник года нет — иногда люди просто устают от слащаво-приторной атмосферы, разноцветных гирлянд, украшенных ёлок и откровенно дурацких свитеров.

Но что может предложить Виркола в постановке по сценарию творческого дуэта Пэта Кейси и Джоша Миллера (ответственных, к слову, за экранизацию серии игр «Соник в кино»)? Проще всего охарактеризовать «Жестокую ночь» как своеобразная дань уважения «Крепкому орешку» с щедрой щепотью «Одного дома». И если в первом случае речь лишь о фабуле с захватом заложников и одним-единственным человеком, оказавшемся не в то время не в том месте, то классику Криса Коламбуса откровенно цитируют. Причём авторы сознательно идут на такой шаг, не стесняясь устами героев сообщать об этом по ходу действия.

Если с духовными ориентирами всё понятно, то что по поводу «чёрной комедии»? Увы, тут ситуация хуже. Нет, жести хватает, но она какая-то… не жёсткая. Санта ломает кости огромной кувалдой, втыкает в глаза предметы, не предназначенные для данных манипуляций, грабители натыкаются на гвозди, им перерезают горло заточенными коньками. Рейтинг «R» вроде бы в полной мере отрабатывается, но выглядит наигранно. Как фальшивые ёлочные игрушки — висят, блестят, но не радуют. Да и изобретательности, кажется, не завезли. Забавно слышать такое в адрес картины, где в утиль спустили чуть ли не целый взвод, но количество не означает качество.

В плане комедии фильм действует по принципу «идиоты — это уже само по себе смешно». Оными представлены почти все второстепенные персонажи: семья Альвы наиграна и гипертрофирована до абсурда, а грабители все как один страдают обострённым чувством справедливости и не используют огнестрельное оружие по идейным соображениям. Более-менее вменяемыми выступают лишь чернокожая супруга Джейсона (кто сказал «повесточка»?), её дочь, Санта да главный злодей в исполнении блистательного Джона Легуизамо.

Непростое положение усугубляет почти двухчасовой хронометраж. Картину следует урезать минут на тридцать, чтобы весёлый мордобой занимал больше времени, пустив снулые семейные разборки под кат. Тогда от фильма можно было бы получить удовольствие и без полкастрюли предварительно выпитого глинтвейна. А в таком виде его попросту мучительно смотреть: пока дождёшься не самой весёлой мокрухи, приходится терпеть скучные, глупые и тупые семейные разборки скверно прописанных персонажей, помноженные на неуместное по жанру морализаторство уровня детских мультфильмов. И это по-настоящему жестоко.