Баракамон — 10–12

Комедийный слайс про каллиграфию и деревенскую жизнь тоже финишировал. Примерно с тем же успехом, с каким главный герой принял участие в конкурсной выставке, из-за которой так долго лез на стену.




То есть без ошеломления зрителей, но вполне достойно. Ханда занял пятое место (юное дарование Коуске, отвоевавший у него Гран-при его на предыдущем состязании, здесь стал вообще седьмым). Не потому что Ханда с Коуске облажались, а потому что на выставку заявилось много могучих зубров – так, триумфатором сделался некий девяностодвухлетний гуру, ниже тоже обосновались матёрые человечища.

Хотя что касается сериала, то для него и «бронзы» не жалко. На протяжении сезона он стабильно радовал. Да, кое-что подавалось чересчур в лоб, а кое-кто (не будем показывать пальцем, но это Ханда; впрочем, под финал к нему присоединилась и его весьма эмоциональная матушка) прямо-таки бурлил переживаниями.




Сильные стороны проекта – провинциальная тёплая ламповая уютность, добрый юмор, занятные факты о национальных традициях и каллиграфии. К примеру, нам показали, что собой представляют профессиональные и школьные каллиграфические конкурсы: взрослых за закрытыми дверьми судит многочисленное авторитетное жюри, участники вольны подавать что угодно в каком угодно стиле; школьники все пишут одно и то же словосочетание (в данном случае – «Уроки прошлого»), а учителя опять-таки тайным голосованием определяют по несколько золотых и ещё больше серебряных призёров, а затем вывешивают работы в холле уже с бирками о присуждённых местах.




Особых сюрпризов не случилось: Ханда уладил отношения с директором, которого побил в первом эпизоде, и с семьёй. В двадцать три года наконец стал больше походить на взрослого человека. Хотя все эти поливания картин напитками, шибари и принуждение друзей к странному… Да, связанный Кавафуджи в роли Нару и связанный Коуске в роли ещё какого-то ребёнка – это не бред нашего воспалённого сознания, а дело рук Ханды. Замысловатый молодой человек. Даже под кроватью он хранит не порно, как все нормальные «проклятые японские извращенцы», а гербарий.




Кабы не отрада души нашей Кавафуджи, не Нару с Мивой и Тамой, не Хироши – неизвестно, что с главгероем стало бы. У него даже покупка напитка в автомате – целый квест, полный импульсивности и набивания шишек. К счастью, Кавафуджи, Нару, Мива, Тама, Хироши, а также Хина, Акки, Коуске, деревенский староста, дедушка Нару и прочие у Ханды есть. А он есть у них: уехал, редиска такая, никого не предупредив, – но вернулся.