Убийство священного оленя

У скелетов, хранящихся в шкафу, имеется крайне неприятное свойство время от времени производить шум, который не предвещает ничего хорошего. И это не поверье, а факт, твёрдо доказанный множеством обладателей сего атрибута как в кино, так и в жизни. Вот и главный герой фильма — кардиохирург, у которого нашёлся подобный скелет, — хочет данное положение в очередной раз подтвердить.

Греческий режиссёр-сценарист Йоргос Лантимос ещё в своей предыдущей киноленте «Лобстер» чётко дал понять, что кажущиеся простота и лёгкость сюжетной завязки у него элементарно могут перерастать в самые неожиданные и даже пугающие формы. То же происходит и здесь. Первоначально намечающийся классический триллер о семье и их новом странном знакомом привычно выстраивается на костяном стуке: от еле слышимого — к оглушительному. Хирург налаживает отношения с сыном бывшего (умершего) пациента и знакомит его со своими женой и детьми. Свойственные такому рассказу элементы в виде пространных диалогов, недомолвок и тревожной музыки за кадром, конечно же, присутствуют. Но на удивление, интрига почти не держится, и это неспроста — вся мнимая композиция оказывается умышленной фальсификацией, которая прекращается, едва действие преодолевает треть хронометража. А вот дальше, когда тайное становится явным, происходит то, от чего отказывают ноги и идёт кровь из глаз. К счастью, не у зрителя, но написанное следует понимать буквально.

Несостоявшийся триллер выворачивается изнанкой — чистокровным фильмом ужасов с такой безысходной и вычурной страшилкой в своей основе, что не шокироваться нельзя. Впрочем, сын бывшего пациента спешит утешить: «Это метафора», — заверяет он, предварительно сплюнув куском плоти, который откусил от собственной руки.

Как ни странно, его слова не лишены смысла и нужны зрителю не меньше, чем несчастному кардиохирургу, к которому они обращены. Сказанное помогает частично прояснить творящееся на экране безумие.

А остальное уже объяснено самим названием ленты (вкупе с национальностью режиссёра). Досадно только, что английское слово «deer» в заглавии у нас не догадались более уместно перевести как «лань». Тут даже и дочь главного героя как бы невзначай преуспевает по литературе в школе с эссе об Ифигении и её жертвенности. Жаль, что её отец с этой историей не знаком.

Современное переложение древнегреческого мифа устрашает и впечатляет одновременно, при этом не забывая оставить богатую пищу для размышлений о поступках и их последствиях. Так уж повелось, что у священных любимцев всегда есть сильные покровители, которые не могут просто так простить их неестественную смерть. Дилемма лишь в том, что метод выявления священного статуса того или иного существа только один, и судя по увиденному, он явно не по нраву их покровителям.