Класс коррекции

Если верить российским режиссёрам, то в наших школах в режиме нон-стоп творится форменный «Повелитель мух». Никаких скидок на возраст, здесь вам не чертята и дьяволята, а черти и дьяволы, пугающе взрослые и жестокие. Предсказуемо как содержание таких фильмов, так и реакция на них. О темпора, о морес, о Гай, о Германика! – всё это мы уже проходили.

Мы народ стреляный, нас «Чучелом» не проймёшь и на «Школе» не проведёшь. Наша кожа – титановый сплав, наши нервы – стальные канаты, наши глаза – высокотехнологичные визоры со встроенной системой удаления солёной влаги. Режиссёр Иван Твердовский (запомните его!) знал это и пальнул по зрителям разрывным патроном. Нарушил все конвенции, но броню прошиб.

«Класс коррекции» вопиюще неправдоподобен, вызывающе чернушен и по-фрейдистски извращён. Начнём с того, что уже само название ленты должно поднять волны народного негодования. Грешно же над инвалидами смеяться, да ещё и выставлять их в неприглядном свете. Скрепы поначалу скрипят, а затем с треском рвутся.

Нас ведь ещё Гюго приучил, что Квазимодо и Гуинплен лишь на лицо ужасны, но добры внутри. Режиссёр же на Виктора нашего Гюго не просто замахнулся, а и совершенно бесцеремонно начихал. Его школьники получились настоящими монстрами доктора Франкенштейна. Правда, вместо одного доктора-естествоиспытателя здесь набралась целая коллегия взрослых. Ответственность за малолетних чудовищ несут равнодушные родители, учителя и даже полицейские. Недосмотрели, недоучили, сплошное «недо-», а на выходе
– животная дикость и совершенно безотчётная злоба.

Паноптикум подобрался знатный. Недуги у школьников, впрочем, духовного свойства: атрофия сострадания, задержка в развитии эмпатии, хотя у большинства героев диагноз попроще – мораль отнялась. И трагедия в том, что учителя костыля не подадут, им бы самим костыль не помешал. Или даже протез какой – учительскую мораль охватил некроз, она вот-вот гнить начнёт. Шутка ли
– столько веков на ходу.

Главная героиня – «колясочница» Лена – специально уточняет для слабоумных в зале, что происходящее в корне ненормально. Когда её одноклассники со смехом шлёпают кашу на траурное фото покойного приятеля, смолчать нельзя. Но как бы она не вразумляла озверевших товарищей, всё тщетно. Поздно пить «Боржоми», поздно.

Здесь всё гротескно, выморочно или, как говорят эстеты, по-кафкиански. Подобного эффекта очень сложно добиться, не скатившись в банальную чернуху.

Из беспросветности фильм вытягивает лишь любовная линия. При других условиях могла получиться красивая история (все помнят «Запах женщины»), здесь же выходит настоящий психосексуальный кошмар. Начнёшь разбираться в причинах – и потонешь в болотах психоанализа. Лучше не мудрствуя сказать, что сигара – это просто сигара, а романтика – всего лишь романтика. Больше тавтологий, крепче сон.

Крепче всех будут спать те, кто вообще решит проигнорировать «Класс коррекции». Это ж как «Школа»: опять камера-трясучка, опять дети-сволочи, опять чернуха-бытовуха. У вас в школе всё было не так, и вообще дети – цветы жизни, а не цветы зла.

Ух, класс коррекции по вам всем плачет.