В ожидании чуда

Ждать чуда от романтической комедии про толстую некрасивую девочку, которая, несмотря на все тяготы жизни, все-таки надеется встретить прекрасного и не шибко разборчивого принца, можно хоть до Второго пришествия. Делу эта надежда не поможет, потому что подобные сюжеты — материя жутко тонкая; одно неосторожное движение — порвется на лоскуты, покроется жирными пятнами от пищевых продуктов и пропахнет не пойми чем. В общем, придет в полную негодность.

А создатели «В ожидании чуда» понаделали столько неосторожных движений, что хватило бы угробить не один десяток фильмов. Представляете, что приключилось с и без того не самой увлекательной на свете историей о Майе, которой, если верить официальному слогану, очень-очень нужна помощь в обретении мечты?

Наипервейшая проблема ленты — это, конечно же, тотальное отсутствие харизмы у главной героини. Мало кому захочется сопереживать персонажу, в чьи кинообязанности входят постоянные жалобы на личную жизнь (точнее, на полное и безоговорочное отсутствие оной), а для хотя бы мизерных попыток как-то ее наладить места уже не остается.

Действительно, на кой черт следить за фигурой и кожей, бегать на шейпинг и соблюдать диету, если можно всю дорогу жрать что под руку попадется, а благородные порывы подружкки-красотки (которая, разумеется, умом и адекватностью не блещет — иначе перетянула бы на себя всё внимание мужской аудитории; впрочем, и так ведь перетягивает!) из разряда «Сегодня идем в спортзал» — решительно сводить на нет?

То есть понятно, что страдающие от недостатка мужского внимания и избытка собственного веса девушки от фильма и его главной героини запросто могут прийти в полнейший восторг. Очень уж удобной покажется им местная мораль — «Забей на свою внешность, не пытайся исправить даже вполне исправимые недостатки, мужики и так будут обращать на тебя внимание, потому что чудеса, натурально, случаются».

Собственно, в этой картине они действительно случаются направо и налево — вполне симпатичные парни уделяют Майе куда больше внимания, чем она того заслуживает. Один из них, правда, в итоге очень предсказуемо (а тут всё такое, не удивляйтесь − со старта до финала) оказывается подонком, но другой вроде бы вполне искренен. На вкус и цвет, конечно, товарищи обычно отсутствуют, однако ж надо и меру знать.

Ко всему прочему, «В ожидании чуда» изобилует моментами, после которых из зала хочется выйти, натянув футболку на голову — а вдруг в кинотеатре попадется знакомое лицо, которое потом в приличной компании заявит: «Недавно ходил на „Типа крутых легавых“ и „300 спартанцев“, и видел вот этого мистера, выходящего из зала, где крутили „В ожидании чуда“! Позор! Позор! Позор!» Впору залиться краской — особенно если вспомнить практически все шуточки Доброго Фея, проклятущую Сцену Суда со звездным камео Сергея «Родила царица в ночь снизу сына, сверху дочь» Зверева, ну и множественных ситуаций, от которых прямо-таки разит идиотизмом.

Вот, к примеру, одна из них — рекламное агенство, где работает Майя, участвует в тендере для очень крупной компании. Заказ большой и денежный, поэтому начальница объявляет микро-тендер среди своих сотрудников, пообещав сделать победителя руководителем этого проекта. Майя, которая должностью не вышла, забегает в кабинет начальницы заручиться обещанием все равно выдать ей карт-бланш, если идея будет действительно хороша, радостно возвращается на свое рабочее место и видит, что в ее компьютере копался злобный коллега, от которого добра не жди.

Как поступит любой обладающий зачатками разума и инстинкта самосохранения человек? Вероятно, либо побежит жаловаться Большому Боссу, попутно показав ей наброски Идеи, либо постарается в форсированном темпе довести оную до ума, а затем предъявит раньше назначенного срока, чтобы враги не опередили.

Но нет, не такая наша Майя — девочка терпеливо ждет до Большой Летучки, когда все дизайнеры должны выдать на-гора свои варианты рекламной кампании, ошарашенно видит, как подонский коллега на пару с не менее сволочной подружкой выдают благополучно украденные у нее идеи за свои (причем представив их в куда более вменяемом виде), не говорит по этому поводу ни слова, а потом, в полном расстройстве убежав с работы, выбрасывает свои рисунки — да так, чтобы зритель явственно увидел − от набросков они, на первый взгляд, ничем не отличаются.

И такая вот дуристика — сплошь и рядом. Ей богу, грустно становится за девочек, которые купятся на эту откровенную фальшивку, спутав искреннее сочувствие, из которого всегда проистекает желание помочь, с сочувствием поддельным, которое ни на что, кроме самого вредного на свете совета «Не стремись стать лучше!», не способно.