Холодная война

Мир кино бывает чрезвычайно двуликим: снимаешь фильмы лет двадцать, у тебя играют Сергей Бодров-младший, Пэдди Консидайн, Итан Хоук, Эмили Блант, фильмы получаются хорошие, их номинируют на всяких «Бафтах», Эдинбургских кинофестивалях и прочих собраниях киноэлиты чуть выше среднего в мировом масштабе. Но Канны, Берлин, Венеция, «Оскар», «Золотой глобус» и прочие мероприятия почему-то обходят тебя стороной. Может, снято слишком натуралистично — всё-таки полтора десятка лет в документальном кино дают о себе знать. Может, сюжеты не те — ну кому интересно смотреть фильмы про Владимира Жириновского, взрыв автобуса и несовершеннолетних лесбиянок? Чёрт его знает, короче. Но в какой-то момент ты снимаешь «Иду», неплохой, в общем-то, но невероятно прагматичный фильм про Холокост, получаешь «Оскар», показав фигу Андрею Звягинцеву, — и все начинают тебя превозносить: кричат о новом режиссёре мирового уровня, зовут в конкурс Каннского кинофестиваля и вообще делают вид, что ты уже давно с ними, по заслугам осыпаемый почестями.

«Холодная война» — фильм, пожалуй, ещё более прагматичный, чем предыдущий опус Павла Павликовского. Хотя это точно идёт ему на пользу. Второго «Оскара» режиссёру, правда, не видать: противостояние Западного и Восточного полушарий никогда не было такой животрепещущей темой, как Холокост, который проходил в «Иде» где-то за кадром, при этом неумолимо влияя на восприятие фильма. Здесь же сюжет о любви руководителя польского партийного ансамбля песни и пляски Виктора и молодой певицы Зулы обрамлён событиями политическими, происходившими во второй половине XX века. Эмиграция поляков за границу в связи с приходом тотального культа личности Сталина, еврейские погромы, тотальная коллективизация и репрессии — всё это проходит фоном, оттеняя историю двух людей, которые в силу различных разногласий не могут быть вместе.

Павликовский действительно умеет снимать кино, в этом ему не откажешь. Совершенно сногсшибательные актёры Джоэнна Кулиг и Томаш Кот разыгрывают историю патологического влечения людей, чувства которых остывают и вновь разгораются каждый раз, когда очередная напасть сваливается на их головы. В бесконечных играх двух влюблённых, но очень разных людей друг с другом и проходит весь фильм.

Изображение тоже порой не прочь почудить. Камера Лукаша Зала, недавно отснявшего Алексею Герману-младшему «Довлатова», запечатлевает красивые холодные интерьеры, в которых человек словно утопает, становится лишь элементом пейзажа. Подобный метод применял Ален Рене, снимая свой шедевр отчуждённости «В прошлом году в Мариенбаде». В фильме также очень много зеркал: они усиливают ощущение абстрагированности, иллюзию объёмности происходящего, когда порой мы понимаем, что видим не людей даже, а лишь их отражения.

Фильм весьма иносказателен: под «холодной войной» подразумевается не только закадровое противостояние Востока и Запада, но и драматические отношения героев. Павликовский на их примере демонстрирует, что бывает, когда люди, вынужденные бежать из родной страны, меняют свой менталитет, а вместе с ним и отношение к жизни и друг другу. Очень показательна фраза, которую Зула говорит Виктору после их пребывания в Париже: «В Польше ты был мужиком, здесь с тобой что-то произошло». Покинув родину, они принимают чуждые им буржуазные ценности, например джаз, который совершенно не идёт Зуле с её народным горловым пением и явно не по вкусу Виктору (одна из самых мощных сцен в фильме убедительно подтверждает это). Это превращает их в чужих для самих себя людей — и в чужих друг для друга. Это подталкивает их к разрушительным поступкам, к потере моральных ориентиров — и, как результат, к мощной развязке.

«Холодная война» — фильм вроде как о прошлом. Но на самом деле он крайне актуален в наше время. Полвека назад Микеланджело Антониони снимал свои шедевры «Ночь», «Красная пустыня» и «Путешествие», в которых рассуждал о некоммуникабельности и потере контакта между людьми. Нынешний Каннский фестиваль, откуда фильм Павликовского и пожаловал, уже показал массовому зрителю другой фильм о глобальном социальном расстройстве — «Пылающий». Павликовский же дал этой болезни подходящее название — «Холодная война». И спасения от неё как будто бы и нет — только изменить себе, перейти на «другую сторону, где вид лучше». Или умереть.