Песня для принца — 02–03

Врачи рекомендуют воздерживаться от частых прикосновений к коже лица. Посему при просмотре двух серий «Поющего принца» пришлось ограничиться ментальным поднесением ладони к физиономии, хотя порою хотелось приложиться крепко и наяву, ибо такое ощущение, будто авторы, не успев показать все штампы жанра в первой серии, твёрдо решили сделать это в последующих эпизодах.

Судя по премьере, можно было сказать, что Харука добрая и наивная, но достаточно умная девочка – поступила же в престижную школу. Однако смотришь сериал дальше… и возникает мысль: да какие же вступительные экзамены в школе Саотомэ? Что требуется от абитуриентов, если сдать этот минимум смогла Харука, чьи познания о современной эстраде ограничиваются певцом Хаято, а о нотной грамоте – вообще нулевые? Сначала выяснилось, что героиня не может читать с листа – это ещё куда ни шло, разволновалась, мало ли; но оказалось, она просто не знает нот! И девочка хочет стать композитором. О чём думали бабушка и приёмная комиссия?..

Пробелы в музыкальном образовании Харука заполняет ударными темпами, ведь ей нужно написать музыку для песни Отои (который, кстати, стихов в жизни не сочинял, но это простительно, на певца же шёл учиться). Не покидая библиотеки, она осиливает нотную грамоту, для написания музыки тоже обкладывается книгами – но ни разу не подходит к инструменту! Ну, героиням в сёдзё положено быть в некоторой степени гениальными, конечно… Увы, книги ожидаемо не помогли, зато помогла кошка. Та самая, что украла платок, лизнула девочку – и мелодия родилась. Всем композиторам на заметку.

Естественно, песня у Харуки и Отои получилась хорошая (в самом деле приятная для слуха). Но у нашей героини снова проблемы – теперь она не может играть. Садится за инструмент, а руки дрожат, пальцы немеют, одноклассники злословят. На помощь опять приходит кошка, а ещё Хидзирикава Масато – ну как тут Харуке не заиграть снова.

Отчего вдруг Масато помогает Харуке? История из прошлого: маленький Масато очень боялся своего властного отца-традиционалиста и находил отдохновение в занятиях музыкой. Как-то он переживал творческий кризис, но увидел Харуку, поющую песенку с детишками (героиня сёдзё обязана любить детей, да-да-да), и всё – свет в конце туннеля и любовь до гроба. Здравствуйте, типичный ход. Хорошо ещё, что дело было не в пору нежного детства. Только вот как строгий папа разрешил наследнику семьи и корпорации учиться на поп-певца?

И ещё. Не хотелось этого говорить, но… мальчикам и без Харуки хорошо. Вот Иттоки спрашивает у товарищей совета, как написать песню. Получает массу рекомендаций – от лекции Токии до сакраментального «терпение и труд…» от Сё и лаконичного росчерка туши от Масато, и смотрится этот эпизод очень забавно. А то ребята пекут чудовищные кексы по рецепту Нацуки – тоже весело. Стоит же появиться на экране Харуке, так сплошные слёзы и уныние.

Так, что-то про главного самца ничего не сказала. Он угрюм, высокого мнения о себе и терпеть не может старшего брата Хаято. Брат-близнец – это же банально! Хотя возможное раздвоение личности – тоже не очень-то оригинальное решение.

А главным двигателем сюжета, судя по всему, станет условие: композитор и певец не должны иметь амурных отношений друг с другом. Директор Саотомэ, конечно, самодур и даже не скрывает этого, но… Ладно, надо просто признать, что весь этот балаган с овечками на изумрудных лугах (школа Саотомэ, то есть) – химера, придуманная воспалённым разумом игроделов для нежных девичьих сердец. И ведь сердца радостно трепещут, как я понимаю.