«Статично, не хватает динамики!..» (ЕК: XLVIII, 82)
Место где-то между Дублином и экзистенциальным кризисом – ирландская глубинка. Действующие лица по местам, приготовили свои проблемы, на счёт «три» начинаем жить в обычном ритме. Отлично, продолжаем изменять своим мужьям, колотить своих жён и отводить душу в ближайшем пабе. Эй, кто там носится и пристаёт ко всем с дурацкими вопросами?
На сектанта похож, ну, из тех, что книжечки на улицах толкают. И чего ему вообще надо? Какая ему разница, откуда этот синяк? Какое к дьяволу дело, веруют люди али не веруют? Пьянь. И вдобавок педофил, как и вся их клика.
Отныне киношные стереотипы о священниках будут приходить умирать именно сюда – в Ирландию. Все мы знаем, что католический патер – это мрачные застенки, инквизиция и кардинальские интриги. Полоумный фанатик на крайний случай. Этот же за всеми бегает, выспрашивает чего-то, да ещё и на Брендана Глисона смахивает. Добродушный мужик, не похож на одержимого.
«Голгофа» тянет на профессиональную драму. Киношный священник (если не заговорщик и не фанатик) – он же вроде радиоприёмника. Несёт высокопарную чушь, пока главные герои обсуждают реально важные вещи, а если что – исповедует (даже Супермена) и скажет что-нибудь воодушевляющее. Всегда с понимающей миной и в чистенькой рясе. Сволочи они, эти киношные священники!
Им не приходится бегать за горожанами. Их открыточные приходы не сжигают. На исповеди им не грозят смертью. Они не вынуждены бороться с предубеждениями. Попробуй режиссёр назвать такого педофилом, как продюсеры тут же обратят его в соляной столп! Отец Джеймс со всего этого порядком осатанел.
– Нам нужно поговорить по душам.
– Как в одной из вшивых пьес в заштатном театре?
Так у плохого копа появляется названый брат – плохой патер. Он тоже стоит на страже закона (божьего), но при этом отпускает колкие реплики и не прочь пропустить стаканчик виски. Сходство с полицейским усиливает ещё и наличие лопуховатого напарника.
Изначальная установка Макдоны – снять фильм о хорошем священнике – рассыпается из-за этого прямо на глазах. Отец Джеймс пьёт, дерётся в пабах и не церемонится с прихожанами. Проблемы с женщинами? Ну, порнуху пойди посмотри.
Замысел Макдоны вступает в отчаянную схватку с жанром «очень чёрной комедии» (и очередной привет прокатчикам!). То ли священник хороший и вообще луч света в тёмном царстве, то ли он типичный плохой коп и к прихожанам ходит постебаться. Финал говорит скорее в пользу второй версии, хотя особой ясности не вносит.
Ладно, пускай будет плохой патер! Кто бы не хотел посмотреть «Грязь», но со священником? Увы, где Бейрд добавлял в ленту амфетаминов, там Джон Макдона доливает тормозной жидкости. У Бейрда список заповедей, которые нужно успеть нарушить, у Макдоны – пачка неосвещённых вопросов веры. Выходит остро, злободневно, но дьявольски медленно.
Кому уж тащить крест вины за всю съёмочную группу, так это оператору – Ларри Смиту. Закрыл глаза – слышишь хлёсткие фразы; открыл – и видишь, что их произносят две гигантские говорящие головы. Внесите, пожалуйста, в заповеди: «Не злоупотребляй крупными планами и статичной камерой». Искупить сей грех способны только ирландские пейзажи – натурным съёмкам в красоте не отказать.
Помедитировав над бушующими волнами, глядишь, зритель и осознает, чего там в этих брошюрах и что же хотел сказать Макдона. «Голгофа» читается во все стороны. История искупления? А пожалуйста. Пьеска про ирландскую глубинку? Не вопрос. Если в стратегически важных местах засыпать, то можно даже увидеть «очень чёрную комедию».
К сожалению, такая разноголосица не позволяет понять, о чём же хотел снять фильм Макдона. О хорошем священнике в тяжёлых обстоятельствах? Вышло-то совсем наоборот. Куда запропастился этот, навязчивый, ну, в рясе? Тьфу, он небось тоже не знает.
Мучайтесь, зрители. Ибо отец Джеймс не страдал за ваши грехи.
Авторизируйтесь, чтобы оставлять комментарии: