Боль и слава

Соединение красного и зелёного цветов представляет собой самую неприятную комбинацию для человеческого зрения. Именно так считал американский режиссёр Уэс Крэйвен, специально вырядивший своего Фредди Крюгера в свитер данной расцветки. А вот его испанский коллега Педро Альмодовар с ним явно не согласен — напротив, эти два цвета редко когда вообще покидают кадры его работ. Впрочем, наряду с цветовыми решениями удачные фильмы Альмодовара объединяет ещё кое-что — они являются вещью в себе: несколько минифильмов в одном, спаянные настолько искусно и без швов, что легко уживаются друг с другом даже разные жанры. В новой ленте за цвета переживать не стоит — они на месте, а вот со вторым пунктом что-то пошло не так.

Главный герой, Сальвадор Майо, тоже кинорежиссёр. Тоже испанский. В годах. Одинокий. Знакомо, не правда ли? Он вспоминает собственную молодость, а та, в свою очередь, посылает ему отголоски в настоящем.

Выуживая из его памяти один за другим яркие сверкающие воспоминания, Альмодовар, на удивление забыв про свои киноприёмы, ничего не придумывает лучше простого созерцания. Зрителю, соответственно, предлагается делать то же самое. Получается эдакий театр одного актёра, моноспектакль, в котором есть главный персонаж, а также довольно обычные обрывки его жизни, которые, складываясь в общую картину, особого интереса не представляют, а иной раз и вовсе не нужны.

Вот, например, взять наркотическую зависимость Сальвадора, которая появляется в самом начале. Да, один смешной эпизод его дистанционной встречи со зрителем полностью ей обязан, но тема эта зачем-то тянется через всё полотно, умудряясь при этом абсолютно ни на что не влиять.

Дальше становится хуже. Когда у Сальвадора помимо его постоянных недугов начинаются существенные проблемы со здоровьем, становится ясно, что Альмодовар просто не знает, куда действие движется. Потому не стоит удивляться, когда и этот бестолковый виток никуда не приведёт. Раздражающая обрывочность здесь присуща всем сюжетным линиям, среди которых, что обидно, есть по-настоящему удачные эпизоды детства и отношений с матерью. На них одних запросто смог бы вырасти полноценный фильм. Но увы, не сложилось.

По задумке биографичность ленты должна была стать главной интригой. Но как тут можно её сохранить до конца, если каждая вторая сцена только об этом и кричит? Пожалуй, единственное, от чего удержался Альмодовар, — название типа «Это про меня». Знатокам его творчества всё должно быть понятно с первого взгляда на постер. Всем остальным точно хватит вступительных минут. А дальше и тем, и другим останется лишь скучать, дожидаясь финальных титров.

Притащив личную жизнь на работу, испанский постановщик сам себя поставил в тупик. Откровенно рассказав о себе, он просто не учёл, что не всем это может быть интересно. Ему самому, его коллегам и знакомым — безусловно, они себя узнают точно. А вот для рядового зрителя, который пришёл смотреть формально не биографический фильм, все эти дорогие Альмодовару вещи изначально будут чуждыми, а подробно объяснять их режиссёр-сценарист почему-то не захотел. Именно поэтому собственные «8 ½» у него не удались. Зато, быть может, в жизни своей он таким образом разобрался.