Иван Денисович

Нравится кому-то или нет, но Иван Денисович в отечественной классической литературе закрепился так же прочно, как Родион Романович или Полиграф Полиграфович. Крохотка про один день жизни лагерного заключённого под номером «Щ-854» за авторством Александра Солженицына была обречена на лавры культа, массово обожаемая и ненавидимая одновременно. Ведь это рассказ и советский, и антисоветский — универсальная в общем-то вещь, рассчитанная на самый широкий круг читателей. И вроде бы сюжета там на щепоть, но колоритный язык, цельный образ главного героя и некая, пускай даже мнимая беспристрастность позволили рассказу стать одним из ключевых событий в литературной (а может, и не только) жизни целой страны.

Однако советский киноклассик Глеб Панфилов — режиссёр и автор сценария — видимо, считает иначе. Потому что в своей экранизации он решился все эти книжные достоинства перекроить. Понятно, что события в рассказе скупы на подробности и для фильма просто необходимы новые придумки. Но зачем же впадать в такие крайности?

Первой жертвой пала беспристрастность. Сгущение красок, да с усердием, шанса ей не оставило — даёшь больше жару, пафоса, страданий, крови и слёз. Поэтому с самого начала под громогласное «Вставай, страна огромная» Иван Денисович Шухов стал истребителем немецких танков и участником парада 1941 года на Красной площади. Сдержанность первоисточника, умалчивающего детали военной биографии Шухова, тут трещала по швам, но не лопалась. Лопнула она чуть позже — на побеге из плена. С божьей помощью. А как иначе-то?

Дальше обороты не сбавляли. На допросе же нужно поведать о чуде, жене Шухова — помереть от кори непременно на 1 мая, а их беременной дочери — собраться замуж за великовозрастного отца троих детей. Ох и многое же в своём рассказе Солженицын упустил.

Фильму можно было бы простить даже такое откровенное скатывание в пародию и списать всё на «кино по мотивам», удайся в нём хотя бы тот, кто вынесен в заглавие. Пусть в изменённом, переосмысленном, но узнаваемом, интересном виде. Но и его здесь нет. Филипп Янковский кого-то пытался изобразить, но этот кто-то совершенно точно не может быть Иваном Денисовичем. Видимо, режиссёрские инструкции ясностью не отличались, плюс сюжетные добавки уж очень забористыми вышли. Где тут соображать лишнюю тарелку баланды и посылку товарищу беречь — Шухову не до того, чудесами заниматься надо и майора на коленях молить. Он, видите ли, просто очередной блаженный, а не блатной.

Остальные «заполярные комсомольцы» хоть и не блаженные, всё равно никакие — безликая масса на удивление лощённых лиц, никогда не ведавших мороза, понуро и без выражения воспроизводящая реплики из книги. Так что оставь, всяк смотрящий, попытки отыскать здесь персонажей типа бригадира Тюрина, кавторанга и прочих. Их просто забыли как-то выделить, да и сыграть тоже.

Корней Чуковский, восхищаясь рассказом Солженицына, приписывал Ивану Денисовичу родство с Василием Тёркиным — народным любимцем из военной поэмы Александра Твардовского. Злоключения же киношного Шухова внезапно и пугающе напоминают похождения комдива Котова — только не из первой, а из второй и третьей серий нетленной трилогии Михалкова. Такое не спутать ни с чем — уж слишком уникальное сочетание: доведённое до абсурда всеобъемлющее безумие в советском антураже и божественное диво как спасение от всего. Тогда-то все шишки достались Никите Сергеевичу, а про его соавтора сценария почти никто и не вспомнил. А вот поди ж ты как история рассудила. Теперь и фильм Глеба Анатольевича получит такую славу. Будут показывать пальцем и потешаться. И самое невероятное, что это сделают как проклинатели рассказа Солженицына, так и его почитатели. И кто после такого скажет, что искусство не объединяет?