Танец реальности

После двадцати трёх лет молчания именитый режиссёр-сценарист опять взял слово – чтобы рассказать о собственном детстве. Чилийская деревушка Токопилья, фэнтезийно-мифологическое преломление действительности, приключения одной семьи. Что могло пойти не так?

Если бы просто пойти… Прохромало на культяпках, чебурахнулось, изгваздалось в нечистотах – и протянуло руки к зрителям: мол, обнимемся, братья!

Раскиданные тут и там религиозные намёки страдают от повышенного содержания холестерина. Поданы они так, что зубы сводит. Наглядный пример: излечение чумы опереточной молитвой в сочетании с «золотым дождём».

Физические пороки, нагая мужская и женская натура, обгорелый покрытый личинками говорящий труп. И на таком-то фоне герой – ярый коммунист-подпольщик – проходит через различные испытания плоти и духа, двигаясь от язычества (цирк как прежнее обиталище, нижнее бельё как фетиш, Сталин как божество) к мученичеству. Дома его ждут сын, которого сперва легко принять за дочь, и жена – аналог Сольвейг, любящая и терпеливая певунья. Они не чилийцы, их корни далеко, и посему во весь рост встаёт вторая ключевая тема – тема национальности.

Удивительное дело. Жан-Люк Годар почти ровесник здешнего постановщика Алехандро Ходоровски (им 83 и 85 лет соответственно). Годар разочаровался в идее равенства, в людях, в боге – да едва ли не во всём, это отчётливо видно в его свежей и тоже «неформатной» ленте «Прощай, речь». Ходоровски практически пинком под мягкое место направляет зрителей в объятия духовности, расцвечивая путь циркачеством, шок-контентом, Таро и психомагией. Но кто в итоге оставляет более светлое впечатление и не делает религии антирекламу? Внезапно Годар. Он по крайней мере любуется чистой красотой природы и верностью животных; а заодно, отодвинув в сторону собственный нигилизм, ненавязчиво подводит героев к надежде. А Ходоровски, который не только актёр-режиссёр-сценарист-композитор-мим-писатель-эзотерик, но вдобавок и психотерапевт, полощет зрительские мозги с настырностью матёрого ведущего тренингов. В плохом, разумеется, смысле. Не успевают извилины просохнуть от солёной океанической воды, как он макает их в вино или в унитаз.

Сравнивать Ходоровски с Годаром – сомнительный финт ушами. Пусть даже оба имеют гражданство Франции, используют персонажей как рупор, без стеснения захватывают в кадр лобковые волосы и побуждают часть зрителей сбегать из залов – тем не менее, ставить двух режиссёров рядом некорректно. Ибо где один из них про-, там второй анти-, и наоборот. Что ж, тогда иное сравнение – с лентами, наполненными семейно-цирковой тематикой. К примеру, «Крупная рыба» (фильм Тима Бёртона по мотивам романа Дэниела Уоллеса) и «Зеркальная маска» (постановщик и первый из сценаристов – Дэйв Маккин; второй сценарист – Нил Гейман). Любовь плюс семейные ценности? Присутствуют во всех трёх. Испытания-подвиги? Тоже. Пёстрый купол цирка, рёв зверей, размалёванные клоуны? Аналогично. Сказочность/мифологичность? Разумеется. Так отчего же «Крупная рыба» и «Зеркальная маска» привлекают и не коробят, а «Танец реальности» порой смотреть физически тошно?

Алехандро Ходоровски традиционно берёт не количеством, а, кхм, качеством: за более чем полувековую карьеру он снял лишь восемь картин – зато все как на подбор изощрённые и эпатажные. Религиозность на грани богохульства, естественность на грани порнографии. Когда мать раздевается перед сыном догола и вместе с ним смачно обмазывается гуталином, подвоха ждёшь уже просто по инерции. Ан нет – это, оказывается, была абсолютно невинная борьба со страхами.

Единственный однозначно приятный персонаж – Буцефал. Ибо он, сообразно с легендарным именем, лошадка. Статный белый конь, красиво передвигается, бессловесно блестит умными глазами. А что чилийский диктатор любит его вплоть до достижения физического удовлетворения известного толка при быстрой скачке – так в этом Буцефал не виноват. Эх. Даже любовь к животным – и та опошлена.

Вот из-за подобных лент у артхауса репутация в стиле «А-а-а… это где чернуха или чудилы?». Алехандро Ходоровски скандален и знаменит. В несколько его фильмов вкладывался продюсер легендарной группы The Beatles, сам Джон Леннон давал режиссёру деньги. Ходоровски выступал в труппе Марселя Марсо. Находился в приятельских отношениях с Фрэнком Гербертом и порывался поставить его «Дюну». На предпремьерном показе «Танца реальности», когда по экрану поползли титры, кое-где раздались аплодисменты – от тех зрителей, которые по душевной склонности или из чувства долга высидели все два часа и, в отличие от менее стойких, не дезертировали. В Каннах фильм и вовсе наградили стоячей овацией. Отзывы зарубежных критиков преисполнены благожелательности. Но у всей этой славы какой-то крайне специфический запах.