По млечному пути

Моргульский клинок можно извлечь из раны — но его ядовитый холод останется с раненым на всю жизнь. Война тоже накладывает стойкий отпечаток — в том числе на совсем маленьких детей, которые не столкнулись с ней лицом к лицу, а лишь услышали издалека её тяжёлую поступь. Ребёнок вырастет и, скажем, начнёт снимать добрые сказки — однако даже в историях про свинью-пилота или волшебный замок на курьих ножках у него будут фигурировать подосланные преследователи, сгущающийся милитаризм, пускаемое в ход оружие. И в 72 года этот седой давно-не-ребёнок продолжит рассказывать зрителям о войне, разгоревшейся ещё до его рождения. Так случилось с Хаяо Миядзаки. Эмир Кустурица родился на 13 лет позже, более чем на 9000 километров западнее и испытал воздействие другой войны при других обстоятельствах — но войны похожи между собой. И их отпечатки — тоже.

Кустурице на момент начала Боснийского конфликта было 38 лет. Незадолго до оного режиссёр уехал в США, где преподавал в университете и снимал «Аризонскую мечту». Но узнав, что творится на родине (дом его семьи в Сараево был разрушен, отец вскоре скончался от сердечного приступа), вернулся. И через пару лет представил первый из своих фильмов про войну — «Андеграунд», где реальность соседствует с абсурдом, смех со слезами. На этом Кустурица не остановился и стал снимать такие фильмы примерно раз в десять лет: «Андеграунд» вышел в 1995-м, «Жизнь как чудо» премьеровался в 2004-м, «По млечному пути» — в 2016-м. Да, у жителя реального Средиземноморья, как и у обитателя вымышленного Средиземья, постэффект «моргульского клинка» тоже накатывает периодами и растягивается на долгие годы.

Впрочем, недавно Кустурица заявил, что больше снимать фильмы о балканской войне не будет. А заодно зарёкся лицедействовать у самого себя. Не потому что плохо справился — наоборот, впервые сыграв в собственной полнометражке главную роль, он не нафальшивил в актёрском ансамбле, его невесёлый молочник Коста получился чуть чудаковатым, чуть отрешённым и очень трогательным. Но трудно это — одновременно прописывать, снимать и играть такую личную и общую драму.

Открывающие титры сразу говорят: «В основе фильма три реальные истории и много бурных фантазий». Но лучше бы вывесили более лаконичное предупреждение: «Это — Кустурица». Если взяться перечислять сходства с предыдущими лентами автора, счёт пойдёт на десятки. Яркий балканский колорит — с зелёными горами, деревенскими домами, шумными застольями, характерным саундтреком? В наличии. Дружественная фауна — от ослика и овец до бабочки и божьей коровки? Естественно, присутствует — и нередко затмевает персонажей-людей. Образность (купающиеся в крови белые гуси, свет в конце туннеля, зловещий большой брат, безумные ранящие часы, время разбрасывать камни)? Куда ж без неё. Магический реализм, полёты во сне и наяву, религиозные отсылки, знакомые лица (помимо самого Кустурицы здесь засветился Предраг Манойлович, игравший ещё в «Андеграунде» и «Папа в командировке»), прозрачный, как вода в горной реке, пацифистский посыл вкупе с едкой неприязнью к иностранным миротворцам? См. предупреждение «Это — Кустурица». Критики, пенявшие режиссёру на самоповторы ещё в «Жизнь как чудо», могут забраться на табуреточку и обличительно ткнуть пальцем, приговаривая: «Ага, ага-а-а!» Но лучше пускай вспомнят о том, что для очередного раскрытия болезненной и важной темы важны гуманизм и душевность, а не новые трюки.

Впрочем, даже при всех совпадениях «По млечному пути» чем-то да отличается от собратьев. С годами Кустурица всё больше внимания уделяет любви, здесь на ней вообще держится весь фильм — ведь по мнению автора, именно она способна привести человека к возрождению после всего пережитого. Недаром ключевая реплика фильма: «Только это и имеет смысл — любить кого-то изо всех сил». Кстати, о метких фразах — у снайпера Кустурицы их целый колчан, например: «Эти миротворцы кишки нам повыпускают», «Спаси нас бог от безумных женщин и мировых держав», «Мне правда пользы не приносила», «Будет свадьба, а потом хоть конец света».

К добру ли, к худу ли, авторский почерк Кустурицы по-прежнему ни с чьим не перепутать, для его узнавания графологом быть не надо. С «По млечному пути» вполне можно начать знакомство с фильмографией режиссёра; однако тем зрителям, кто и так с ней давно знаком, на сюрпризы здесь рассчитывать не приходится. Что, не всякий близкий является тебе другом и не всякий атакующий — врагом? Правда, красота и доброта приносят несчастья? «В мире всегда война» (цитата из интервью Кустурицы), но есть вещи сильнее неё, такие как любовь? Эка новость. Открытием подобные прописные истины могут стать разве что для новорождённого ягнёнка. Но для кого-то они до сих пор не очевидны — а значит, их и повторить не грех. Особенно так.