Великий мастер

Монтаж – великое дело. Сведение разрозненных кусочков кадров в неожиданных сочетаниях и протяжённостях – одно из главных кинематографических средств, способных преобразить незадачливый фильм. Режиссёр Вонг Кар Вай в прошлой жизни, вероятно, был шеф-поваром и свирепо шинковал салаты. Во всяком случае, свой новый фильм он покрошил в такой мельчайший винегрет, что получившиеся стружки впору рассматривать под микроскопом.

Количество монтажных склеек поистине не укладывается в голове. И это, кстати, не очень хорошо для эпоса о кунг-фу, где вовсю дрыгают руками и ногами. Когда речь идёт о чём-то по умолчанию техничном вроде спортивных игр или вот мордобоя, чрезмерная прерывистость картинки только вредит. Мелькающее разнообразие ракурсов мешает оценить непрерывность движения, комбинаций и хореографии.

В «Великом мастере» каждый (!) новый удар знаменует новый кадр. От мельтешения спасает только слоу-мо в лошадиных дозах, которые и не снились, как оказалось, скромному и сдержанному Заку Снайдеру. В плане накала абсолютно бессмысленно сравнивать самобытные эксперименты Кар Вая с более традиционными фильмами-драчками – это нечто совершенно другое. Происходящее на экране очень живописно и по-своему зрелищно, но воспринимается не как рукопашное побоище, а как режиссёрские визуальные зарисовки и построения.

Все персонажи так и норовят треснуть друг дружку по поводу и без, поэтому дерутся в фильме много. Эти эстетские боевые пляски, разыгрываемые как шахматный матч, где медленно смакуется каждый ход, являются главным украшением «Великого Мастера». Впрочем, изысканно запечатлено не только рукоприкладство, но и всё остальное. Странным применением рапида Кар Вай задаёт свой собственный медитативный ритм. Впрочем, главные проблемы фильма обусловлены не его внешним видом, а тем, что происходит в промежутках между раздачей тумаков.

Работа над картиной велась около десяти лет. Надо думать, это оттого, что Кар Вай в полном соответствии с восточным менталитетом периодически отлучался полюбоваться движением небесных светил и поразмышлять о вечном. Пока он неспешно созерцал безмятежную гладь воды и изменчивую пляску огня в поисках внутренней гармонии, его фильм невзначай разросся до четырёх часов. С такими монструозными хронометражными причиндалами дорога одна – лечиться по методике доктора Прокруста, первого монтажёра в истории. Подобная оздоровительная система быстро подравнивает все шишковатости.

В ходе легкой косметической операции от «Великого Мастера» оттяпали ровно половину. Лишних 120 минут – вжик! – и как не бывало. Может быть, в первозданном виде фильм представлял собой очень связную и доходчивую историю – кто теперь знает. Однофигственно неудобоваримую, правда, ибо четыре часа – это оскорбительно много. Как бы то ни было, недоглоданные огрызки сценария до боли напоминают мутный и невразумительный артхаус. Ту разновидность фильмов, которую часто принимают с распростёртыми объятиями на фестивалях и с содроганием в более-менее широком кинопрокате.

Закручивается малосодержательная мешанина из флешбэков и бесцеремонных скачков во времени. Стоит сюжету начать предпринимать какие-то осмысленные шаги, как тут же возникает чёрный квадрат цензуры со стыдливыми титрами из разряда «Прошло ещё 10 лет, движемся дальше». Непонятно, каким макаром иные сцены вообще вписываются в общую канву – как будто кто-то так спешил собрать паззл, что заткнул прореху первой попавшейся деталью вроде крышечки от колы. Действие порой настолько вялотекущее, что даже бессистемная эстафета флегматичной слепой улитки и то выглядела бы пободрее.

Главный гад бесповоротно получает по рогам задолго до конца – причём без какого-либо участия протагониста. Вместо хэппи-энда – полчаса тоскливой рефлексии. Такому глупому изобретению как «кульминация» явно не место в гордой авторской картине. Биографический характер материала об Ип Мане – знаменитом наставнике Брюса Ли среди прочего – похоже, затмил сознание Кар Вая преступными соблазнами. Зачем мучиться с вменяемой драматургией, когда можно просто показать набор бытовых сценок, правильно?

По ходу фильма крайне непросто допетрить, что же хочет сказать автор. Ближе к финалу он, видимо, сжаливается, осознав тщетность своих усилий, и тупо проговаривает основные посылы прямым текстом. О том, что кунг-фу – это не столько манера махания копытами, сколько внутренний кодекс чести, которому следует порядочный и цельный человек. Или о том, как любовь смиренно отступает на задний план перед чувством долга. Окончательно расставляет всё по местам цитата Брюса Ли: «Мастер кунг-фу живёт не ради чего-то. Он просто живёт». Глубокая мысль, но интересно ли смотреть два часа о том, как кто-то просто живёт? Да не особо.