Авторы таки познакомили зрителей с новыми персонажами. Но не из будущего, а из прошлого.
– Я наблюдал за ней долгое время. Принцесса никогда не знала ни грязи, ни боли. (Хак)
Сюжет продолжает суматошно скакать по хронологии, словно мартовский заяц. Впрочем, в его экзерсисах есть логика: милые и трогательные события давно минувших дней бередят душу сильнее, когда знаешь, чем всё в итоге обернулось.
– Честность Хака – это то, что нравится мне в нём. Вот, возьми пирожок. (король Ил)
Флэшбеков в серии сразу несколько. Первый – прыжок на три года назад, когда Йоне было тринадцать лет, а Хаку и Су-Вону примерно по шестнадцать. Король Ил уговаривал Хака поселиться во дворце и стать телохранителем Йоны – но дерзкий подросток знай себе отбрыкивался. Во-первых, потому что не хотел иметь никаких дел с дворянами и королевской семьёй – все эти сложности иерархии и политеса, подковёрные интриги… Во-вторых, потому что давно и безнадёжно влюблён в Йону, осознавая, что её сердце принадлежит Су-Вону. Хотя о второй причине Хак никому не говорил.
– Я правда люблю его. (Йона о Хаке)
А Йона всё же призналась Хаку в любви. Увы, с его собственной подачи, ради того чтобы отвадить знатного и настойчивого ухажёра. Который был до того настойчивым, что Хак наконец решился стать «дворцовым сторожевым псом».
– Балбес! Не зови меня «лорд Мун-Док» – зови меня «дедушка»! (Сон Мун-Док)
Помимо Кан Тэ-Джуна (того самого отвергнутого дворянина, второго сына предводителя Племени Огня), нам показали значительно более важного для сюжета героя – лорда Мун-Дока, предводителя Племени Ветра. Сей благородный убелённый сединами генерал – приёмный отец сироты Хака. И, кажется, скоро нам предстоит встреча с ним в настоящем времени.
– Не плачь, папа. (Йона)
К вопросу о родителях. Сразу после смерти матери Йоны отец Су-Вона был ещё жив и приближён ко двору; спустя короткий срок –
отослан, а затем и убит. Подозрение в том, что эти две гибели взаимосвязаны, крепнет.
Но отвлечёмся от заговоров. Второй флэшбек показал события ещё более дальнего прошлого – когда Йона, Хак и Су-Вон были совсем детьми. Вместе играли в снежки, вместе болели. А их отцы навещали «детский лазарет» – причём каждый на свой лад: гневный лорд Мун-Док грозился выпороть Хака за то, что из-за него принцесса простудилась, однако был с позором изгнан служанкой-сиделкой; брутальный Ю-Хон заявил Су-Вону, что если настоящий мужчина хворает, то он тут же принимается душить вирусы с микробами голыми руками и одерживает быструю решительную победу; ну а мягкий король Ил припозднился из-за дел и в качестве извинения принёс дочери кашу – невкусную, зато приготовленную им самим. Все отцы такие непохожие друг на друга – и такие славные.
– Небо, на которое мы втроём смотрели вместе, исчезло. (Йона)
Что ж, если Хак и собирается добраться до родного ему Племени Ветра, то путь ещё не завершён. И не лёгок: воду и пропитание надо добывать, возможности для мытья представляются отнюдь не регулярно, в прудах водятся пиявки, а в лесах – змеи. Выбравшись из метафорического «змеиного гнезда», злосчастная принцесса угодила в другое – уже во вполне прямом смысле. И снова верный Хак стал её спасителем.
– Останется ли принцесса такой навсегда? Она не ест. Она идёт, только если я веду её за руку. Она словно кукла. (Хак)
Пока Хак решает психолого-путевые проблемы, Су-Вон тоже чем-то занят: он постановил не отправлять в погоню больше людей, ибо у него-де на носу срочное дело. Предлог или интрига?
Авторизируйтесь, чтобы оставлять комментарии: