Выход 8

Токийское метро. Неизвестный протагонист, едущий в вагоне, узнаёт по телефону от своей подруги, что она беременна, и не знает, что делать. Парень выходит на станции, но связь прерывается, и он попадает в кошмар — бесконечный повторяющийся коридор. Выход есть, но чтобы его найти, нужно соблюдать инструкции и быть очень-очень внимательным…

Снять хороший фильм по компьютерной игре всегда было делом непростым. Чтобы перенести активный процесс в русло строго пассивного наблюдения, требуется не столько талант, сколько понимание, в чём же, чёрт побери, заключён секрет успеха конкретно данного проекта. Важно не утратить атмосферу, суть, идею. Топорной перелицовкой под зрелище тут не обойдёшься. «Мортал Комбат» 1995-го, долгое время считавшийся едва ли не лучшей экранизацией игр, отлично зашёл массовому зрителю, потому что народу было не всё равно, кто кому в данный момент в кадре чистит рыло, и авторы это учли. Когда первоисточник имеет шикарное закулисье, полное историй и мотиваций — грех не воспользоваться.

И куда сложнее всё это провернуть с играми, не столь щедрыми на объяснения.

Игра «Выход 8» — казуальная задачка на внимательность, больше похожая на выпускную работу программиста-одиночки. Если знать, что делать, то пробегается она за пять минут. Суть её предельно проста: игрок попадает в короткий, зацикленный подземный коридор, ведущий со станции метро, который нужно пройти восемь раз в ту или иную сторону, чтобы выйти на поверхность. При этом каждый раз в этом узком пространстве что-то может измениться: лампа не там висит, из вентиляции ползёт загадочная слизь, или идущий навстречу мужик с чемоданом как-то странно на вас смотрит. Если заметили что-то подобное — развернитесь и идите назад, а если всё хорошо — идите вперёд. Ошибся? Начинай сначала.

Иными словами, никакого главного героя с историей там попросту не было.

Как материал для экранизации, «Выход 8» как минимум не обнадёживал. Проект был начисто лишён лора, а цеплять из него аллегории на бесконечную рутину рабочего класса, сычующего день ото дня в подземке — как минимум пошлость. Потому известие об одноимённом фильме удивило многих. В самом деле, в мире миллионы игр, зачем же снимать то, что снять невозможно?

И тут всплывает пресловутая важность бережного сохранения первичной идеи, которая и легла в основу фильма. После выхода игра внезапно порвала каналы стримеров. Выяснилось, что людей, прошедших «Выход 8», хлебом не корми, но дай посмотреть на тупизм и страдания тех, кто только пытается это сделать. Наблюдать в прямом эфире, как кто-то в игре прёт как танк в неверном направлении, в то время как ты прекрасно видишь через экран аномалию в коридоре — стоило многого.

Данный момент в экранизации передан превосходно. Коридор из игры идеально перенесён в фильм, с точностью до последней кафельной плитки. Разве что сами картины на стене другие. Зритель, знакомый с игрой, буквально со старта видит общую панораму и знает, можно ли туда топать. И когда протагонист чешет в коридор с обалделым видом, приговаривая, мол, ну сейчас-то точно всё тут нормально — хочется расплавить диван, потому что зрителю прекрасно видно хаотичное расположение ламп на потолке. И заранее знаешь, как же припечёт у героя, когда он поймёт ошибку, потому что сам был на его месте. Подобный экспириенс, вероятно, пока что не дарила ни одна экранизация.

Режиссёр Гэнки Кавамура сохранил не только детали коридора — читай, всего игрового мира игры, — но и воссоздал многие аномалии в соответствии первоисточнику. Добавил и несколько новых, на которых завязан сюжет. Да, сюжет тут есть, и на удивление отличный, пусть и пространства для творчества было немного. Из всех возможных жанров «Выход 8» по атмосфере был ближе всего к триллеру. Неудивительно, что фильм стал личной историей про терзающегося муками совести парня, сбитого с толку внезапной дилеммой.

Здесь бы стоило ожидать схода сценария с изначальных рельсов — в самом деле, ну материала же было на короткометражку, да и в первые двадцать минут все фишки игры нам раскрыли. Но нет — каким-то фантастическим образом кино всю дорогу продолжает балансировать между геймплейным поиском аномалий и глубоким психологическим нарративом про отцовство, коего не было в оригинале и близко. И не теряет этого баланса до самого конца. Вместо того чтобы выбирать между попыткой дословной экранизации и созданием своего детища по мотивам, Кавамура выбрал усидеть на обеих лошадях и успешно проскакал на них до финала, не угробив ни одной.

Протагонист, чьего имени мы так и не узнаем, успеет за полтора часа испытать на себе муки выбора, страх, неуверенность, надежду. Переживёт слом ценностей. Примет крайне судьбоносное решение. Всё это — в пределах игровых механик первоисточника, причём максимально гармонично. Подтянется и философия, заходящая далеко за рамки метафоричности изначального удушающего коридора с холодным кафелем. Всплывут вопросы: а точно ли выбивающиеся изменения в жизни следует считать отклонениями и избегать их? Может, любой слом рутины — это перемена к лучшему? Герой мучительно разглядывает картину Эшера на стене коридора, где муравьи ползут по ленте Мёбиуса, и пробует понять, в ту ли сторону они ползли минуту назад. А где-то рядом звучит «Болеро» Равеля как лейтмотив зацикленности, ведущий к катарсису.

И при всём этом Гэнки Кавамура без труда вплетает в фильм раскрытие некоторых юморных теорий заговора от геймеров. Например: а что если тот мужик с чемоданом — не просто НПС, а тоже ищет выход? Хаха, это же так прикольно! Срочно посвятим этому вопросу пятнадцать минут в середине и без того короткого фильма! Портит ли такой отход повествование? Решительно нет, потому что симбиоз старого и нового, гениальный сплав простейшей концепции блуждания по коридору и естественных терзаний человека. И между тем режиссёр успевает ближе к концу навалить такого сайлентхилла, что впору звать Ямаоку на помощь, с золотыми кубками наперевес — есть с кем поделиться.

Что примечательно, места для синдрома поиска глубинного смысла фильм тоже не оставляет, что прямо-таки щедрость для схожих проектов. Корень личной проблемы героя мы видим изначально и всю дорогу наблюдаем, как он через понятные метафоры приходит к закономерному решению. Никаких посторонних размытых аллегорий, «чтобы было», здесь не наваливают. И, делая скидку на японский кинематограф, можно было бы опасаться трагической развязки — в самом деле, часто ли данная фабрика грёз радует нас историями, в которых герой принимает волевое решение, пока ещё не настало слишком поздно?

Итого, фильм похож на удивительный парад планет. Каким-то чудом он в равной степени смотрится и как точнейшая экранизация нелепой инди-бродилки, и как самостоятельная драма, для понимания которой вообще не нужно ни во что играть. Восьмиминутной овации в Каннах ему явно недостаточно — «Выход 8» заслуживает места в палате мер и весов как эталон качества фильмов по играм. Остаётся пожелать Гэнки Кавамуре когда-нибудь заполучить экранизацию Mass Effect — в нём мы точно увидим, как назойливая журналистка получает люлей.