Tyranny

Проходи, внучок, чего на пороге-то стоишь? Сядь, вон, к печке поближе. Ноги погрей да уши. На улице, небось, мороз свирепствует? Как мамка, как папка? А, опять приключенствуют. Ну, это нормально, я в их годы тоже дома не сидел. Давай я тебе одну историю об этом расскажу, пока ты греешься.

Помню, любил я по горам лазить на севере. Но однажды призвал меня владыка Кайрос. Отправил он меня покорять Ярусы — тот маленький полуостров, до которого никому, кроме владыки, дела не было. Долго воевали, немало славных солдат полегло, а их черепов хватило бы на стены пары ладных сараев. Четырёхэтажных. Взяли мы Ярусы, конечно, но владыку печалило, что повстанцев одолеть и крепость последнюю взять не можем. Разозлился он да как издаст Эдикт: мол, если крепость за восемь дней не возьмёте — все поляжете. Ну, ты помнишь эти Эдикты, папка твой должен был рассказывать, — это такая магия силы необъятной, что стихиями целые государства в прах обращает. И пошёл я — а что делать? Да только хуже всё стало, обе армии владыки — Опальные и Алый хор — повздорили: кому из них флаг над поверженными возносить, а кому ретираду лопухами чистить? Мордоплюйство вышло знатное, ор стоял до самой империи, а может, и дальше разнёсся. И тут как назло повстанцы изо всех нор повылазили, будто крысы на твой сыр. Вот и пришлось мне решать, как мир восстанавливать да какими словами господам судьям весь этот бедлам описывать. Набегался, помню, что посыльные на Новый год.

Однакось помогали мне, да. А как же? Спутников набрал самых разных. Они друг друга на дух не переносили, но меня уважали. Или боялись. Зачастую и уважали, и боялись — одно другому ведь не мешает. Главное — в глаза дерзили редко. Не то что я им, хе-хе. А кто именно был со мной… Ну, была чародейка из повстанцев, которую я чуть не убил однажды. Были фурия из Алого хора и рыцарь из Опальных. Ещё был летописец, что каждый мой шаг записывал. Был даже Архонт, что мог управлять людьми с помощью голоса. И настоящая зверолюдка! Да, тогда они ещё водились в наших краях, не то что нынче.

И ты бы видел их в бою! Когда мы сражались плечом к плечу, враги бежали в ужасе о того, что творилось кругом. Блеск стали, свист стрел, беспощадность когтей и ослепляющая магия повсюду. К тому же пока враги бились каждый сам за себя, мы бились слаженно, помогали друг другу в бою и проворачивали могучие, зрелищные совместные атаки. И побеждали, несмотря на численный перевес супостатов.

Эх, кабы говорить мне тогда удавалось так же складно, как выворачивать врагов наизнанку! А поговорить-то приходилось часто. Порой с очень важными людьми. Не скажу, что мои спутники всегда одобряли мои слова, но и не скажу, что у меня когда-то был выбор. Когда вся эта чехарда с перепалками двух армий началась, мне, стало быть, приходилось решать, к кому примкнуть, а кем пожертвовать. И сделав выбор однажды, я, как оказалось, был начисто лишён выбора в дальнейшем. Как бы я ни пытался примирить враждующих — всегда это приводило к кровопролитию и смерти. Захотел пойти к Опальным — получил по голове от Алого хора; захотел к Алому хору — познакомился с лещами Опальных. Ну а пожелай я зайти к повстанцам, то от этих двух армий… Ох, мал ты ещё, не надо тебе знать, что со мной могли тогда сделать.

То ли я был дипломатом никудышным, то ли путь мой был заранее определён, а приводило всё неизменно к одному и тому же — кто-то наутро кормил птиц и червей. Нет, я не жалуюсь, это были лучшие годы твоего дедули. Каждый день либо пьянка, либо драка, а потом и Кайрос решил меня проучить за разгильдяйство и за смуту, которую я якобы разжигал на якобы его землях… Вот такая история.

…Чего-чего ты там лопочешь? Чем всё кончилось? Что случилось, когда пришёл Кайрос? Какая мораль у истории? А мораль такая: раз ты уже согрелся, то сгоняй-ка в погребок и притащи своему деду поллитровочку бражки. Всяко полезнее будет, чем непонятные истории без концовок слушать. Я ведь что сделал? Я просто тебя занял на какое-то время. И в мыслях не было ничего тебе объяснять про эту жизнь, политику да приключения. Тут ведь как бывает: одни истории тебя учат, другие — дрючат, чтобы тебе веселее бежалось за бутылочкой для дедушки. И те, и другие одинаково ценны, пусть вторые и кажутся бесполезными.