Добрыня Никитич и Змей Горыныч

Дабы одним лихим гусарским наскоком расставить все точки над умляутами анимационных красот «Добрыни Никитича и Змея Горыныча», расскажем о полезном опыте занятия кресла в кинозале до того, как начнет гаснуть свет.

Прежде чем крутануть бобину с героем этих строк, собравшимся продемонстрировали трейлеры заморских мульт-товарок в ассортименте: и «Ледникового периода — 2», и «Тачек», и «Лесной братвы». А затем воспоследовала тематическая реклама кваса, фрагментарно показывающая тот же самый, ни на йоту не изменившийся, стиль прорисовки, знакомый еще по «Алеше Поповичу». И, знаете ли, на фоне лоснящихся трехмерьем и блестящими поверхностями конкурентов наш отечественный продукт выглядит достойно — напрягает мускул самобытности и вовсе не смотрится анахронизмом периода раннего палеолита. Да и правильно настоянный квас мы очень уважаем.

Это была призказка. Сама сказка (то бишь, мульт) оказалась куда менее приятной, чем квас — последний, даром что негазированный и в пластиковой таре, хотя бы утоляет жажду.

Цинизм и Лень — вот два механизма, что оставили на «Добрыне» свое заводское клеймо. Лень и Цинизм — вот ярко выраженные черты характера режиссера и сценаристов.

По шуткам (а одна из главных целей мультфильма — увеселение почтеннейшей публики) становится абсолютно очевидно, что создателям было откровенно лень напрягать полушария для сочинения ситуационных постановок, придумывания свежих гэгов и расцвечивания комических диалогов и персонажей, кхм, комизмом — в общем, заниматься всем тем, благодаря чему первая часть богатырской трилогии получилась на славу.

Теперь вместо деревенского дурачка Алеши, образа родного и близкого многим соотечественникам, — Добрыня. Богатырь специального назначения с прононсом батяни комбата и набором фраз помеси голливудского сенсея и матерого полицейского — учеников, стало быть, не берет, работает исключительно соло. Вместо уморительного коня Юлия — гонец как-его-там: персонаж, куда более похожий на шрековского Осла, чем сам Юлий. Ах, да — теперь весь несказочный зверинец ведет себя, будто российские киножурналисты на пресс-конференциях — молчат, точно обитатели глубин. Тлетворное влияние критики пришлось резко не к месту.

Так вот, вместо шуток «Добрыню» укомплектовали секонд-хэнд-пародиями. В этом и заключается особо злостный цинизм авторов, пожелавших отделаться малой кровью. Как вам пародия на «Матрицу»? А две пародии на «Матрицу»? А три? Что же вы не смеетесь? Смейтесь, холопы! Трудно, мы знаем. Зато создатели особо не напрягались: актуальность данных пародий нагло украдена фильмом «Мужчина повызову», вышедшем в 1999 году.

А как насчет незабвенного «А теперь — горбатый! Я сказал, горбатый!», высказанного по отношению к (ни за что не угадаете) верблюду? Поражает новизна адресата, не правда ли?

Желание авторов усидеть на двух соснах, забравшись на них без галифе, прослеживается в «Добрыне» четко: сытыми и довольными жизнью из кинозалов должны были уйти и взрослые, и дети. Но если ребенка можно насмешить и смешной стороной указательного пальца, то взрослым тут ловить абсолютно нечего. Скучно, неинтересно и смешно в лучшем случае ровно два раза.