Коммивояжёр

Есть три варианта подготовки к просмотру. Первый: посадить свой вкус на безблокбастерную диету или всласть потереть о рашпиль артхауса — чтобы стал утончённее. Второй: раззадорить своё любопытство — пообещав ему фильм про страну, где женщине можно быть министром или даже ниндзя, но нельзя петь соло на концерте; фильм, подбросивший целую вязанку дров в полыхающий конфликт между разными кинематографистами и американским президентом; фильм с оценками, высоченными, как Бордже Милад… словом, то, что вашему любопытству больше нравится. Третий: посмотреть предыдущие тягучие житейские драмы, которыми так славен иранский режиссёр-сценарист Асгар Фархади, и искренне ими проникнуться. Ну как, собрали бинго? Или хотя бы одно попадание из трёх (лишь бы не сугубо второй вариант — тут на одном любопытстве далеко не уедешь)? Если да, то вперёд.

Для одних фильмов громким треском — прокатного провала — всё заканчивается. В «Коммивояжёре» треском — вполне буквальным — всё только начинается: новое разрушает старое, из-за близкой стройки старый дом Эмада и Раны грозит обрушиться, по стенам (в частности над супружеским ложем) ползут трещины, и муж с женой вынуждены искать новое жильё. Намёки вполне прозрачны — и их число растёт в триббловской прогрессии, режиссёр с первых же минут осыпает Эмада возможностями показать себя с положительной и прогрессивной стороны: он заботливый муж, хороший сосед, добросовестный учитель и даже по отношению к посторонним проявляет понимание, бережно обращается с их вещами, не таит обиду за подозрения в свой адрес. Тем контрастнее выглядит его превращение в мстителя, потерявшего покой, сон и взаимопонимание с любимой женщиной. Убедили, есть контраст. Но разве обязательно создавать его при помощи такой прямолинейности, а то и откровенного читерства? Речь даже не о театральной постановке пьесы Артура Миллера «Смерть коммивояжёра», в которой играют герои и которая перекликается с основными событиями фильма, а о зашкаливающем количестве совпадений: забытых ключах, травмированных ногах, сотруднике дорожной полиции… Из-за этого детективная линия сильно страдает: едва становится интересно и мурашки занимают стартовую позицию, чтобы вот-вот начать забег по коже, как автор вновь принимается подыгрывать своему герою, нанося эффекту вовлечённости мощный удар под дых.

Хотя вообще-то этот эффект — один из козырей фильма. Саундтрек отсутствует; съёмка ведётся простой камерой (в том числе с рук) и с таких ракурсов, что зритель будто оказывается одним из участников событий. Возникает ощущение, что ты стоишь или сидишь рядом с героями, словно какой-нибудь сосед или приятель. «Коммивояжёр» хорошо передаёт жизненность — благодаря отличной актёрской игре и актуальным для многих вопросам: что делать, если ты стал жертвой? Как вернуть утраченное чувство безопасности? Что сложнее — простить за себя или за другого человека? И поступают герои не образцово-показательно по методичке, а по-человечески проявляя слабость, сомневаясь, давая волю эмоциям: например, если полицию впутывать неохота и к родителям поехать не вариант, то что тогда остаётся? Зрители могут сколько угодно досадовать из-за ходов а-ля «страусиная политика» и «я сама, дура, виновата», но такие поведение и мнение жертвы не редкость даже в менее строгих условиях. А в Иране определённая строгость таки есть, её можно оценить на примере того же спектакля: ставить пьесу иностранного автора можно, играть там смешанным составом можно — но цензура заставляет переделывать некоторые эпизоды, а «раздетая женщина» раздета весьма альтернативно.

Увы, иранский колорит — лишь бонус к пристальному рассматриванию внутреннего мира. Автор вращается на орбите своего героя, вооружившись лупой и лазерной указкой: вот, смотрите сюда, тут у нас такие-то и сякие-то добродетели, а вот разъедающая их жажда мести, а вот и результат. Да, Фархади по-прежнему верен принципу «Работает — не чини!» и едет по привычным рельсам, исследуя характеры, образ жизни и проблемы иранских интеллигентов. Кому нравились его предыдущие киноопыты — тем, вероятно, понравится и этот. А кому просто любопытны культура и повседневность незнакомой страны, тем лучше посетить концерт иранской музыки или фотовыставку (и то, и другое проходит в Москве в начале февраля) либо почитать русскоязычный ЖЖ Резы Саджади — бывшего посла Ирана в России: в двух постах больше занимательных фактов, чем в двух часах фильма. Ну или всё-таки пройти предварительную обработку артхаусным рашпилем, чтобы успешно состыковаться с «Коммивояжёром», а не пролететь мимо.