Типа крутые легавые

Серьезное выражение лица практически ни на что не годно. Посему — завязывайте с ежедневными упражнениями перед зеркалом. Разве вам нужны ранние морщины и физиономия, от которой у окружающих может сложиться впечатление, что вы давно и безуспешно сражаетесь с запорами? Вот и мы думаем, что не нужны. Лучше улыбайтесь, и она, улыбка, к вам обязательно вернется. Возможно, что даже с набежавшими процентами.

С другой стороны, серьезность не бесполезна, а вполне пригодна, когда дело касается по-настоящему важных и нешуточных вещей. Вроде юмора.

Если уж нацепил на лицо маску каменной непроницаемости и твердо вознамерился развеселить собеседников, то об улыбке следует забыть совсем. Расплыться в ней, родимой, можно будет потом, когда все вокруг попадают от смеха на пол, хватаясь руками за колыхающиеся животы. Да и то исключительно ради того, чтобы рассеять любые сомнения, что вы все-таки шутили.

Разумеется, озвученное искусство не требуется при декларировании свеженького анекдота, проглоченного вместе с сигаретным дымом на пятиминутном перекуре. Необходимо быть настоящим рассказчиком, иначе вашей аудиторией станут поклонники какого-нибудь «Кривого зеркала», а кому хочется покрывать себя широким слоем позора?

Поэтому не просто рассказывать, а создавать шутки штучной выделки получается у единиц. В киноиндустрии таких людей, почитай, вообще нет — кроме режиссера Эдгара Райта.

Наверное, это как-то связано с пятичасовым чаем, премерзким климатом и конституционной монархией, но безбоязненно смешивать юмор с серьезностью лучше всего выходит у англичан. Возьмите для примера любую из книг Терри Пратчетта (а лучше все сразу, и чтобы прочли от корки до корки!): у этого британца невероятное количество шуток спокойно соседствует с вещами небывалой серьезности — религией, драконами, рок-музыкой и кинематографом.

Та же история и с режиссером «Типа крутых легавых», Эдгаром Райтом, причем уже второй раз подряд. Сначала был «Зомби по имени Шон» — так называемая комедия. С настоящей драмой, слезами, грязью, кровью и, конечно же, смехом, который прорывался на моментах, нисколечко к бурному веселью не предрасположенных. Потешаться над жанром, не скатываясь в откровенное издевательство над его широко известными слабыми местами — это невероятно эффектно и добавляет юмору такую редко встречающуюся характеристику, как «умный». Ведь любая другая попытка пошутить неизменно обернется фильмом с участием Лесли Нильсона.

В «Легавых» места благородному (до съемок в «Шестом элементе») старцу места точно нет. Зато полно пространства, чтобы измочалить вас не хуже ночевки в обезьяннике. Принцип построения такой же, как и в «Шоне» — драма, кровь, действие и постоянно присутствующие ирония и юмор, в хорошем смысле ненавязчивые и, как правило, никак особо не акцентированные.

Экшен-комедия с Саймоном Пеггом и Ником Фростом ни на минутку не забывает, что она в первую очередь экшен, а уже потом — комедия. Играя по правилам выбранного жанра, «Легавые» в определенный момент перестают восприниматься шуткой или издевкой, если, конечно, не забывать вникать в диалоги и не обращать внимания на легкость актерской игры. Настоящая природа фильма обнажается где-то под конец, когда экшен напоминает быка, которому нацепили очки с красными стеклышками, и теперь он рассержен на весь мир. Опять же, облет камеры вокруг главных героев а-ля «Плохие парни — 2» и полностью изъятая сцена из «На гребне волны» не выглядят ни абстрактной отсылкой, ни уж тем более пародией. Однако из-за фактора узнавания и уместного цитирования все равно смешны до колик.

Ухватить суть «Типа крутых легавых» так же легко, как сложно было полностью сохранить при дубляже неразрывную связь звукоряда с содержанием. Кто там жаловался на сухость английского юмора? Поднимите товарищу веки и вытащите беруши из ушей. Этот юмор уже успел стать взрывоопасным, обзавелся искрометностью и у него вошло в привычку фонтанировать кровью. Типа, хрен против такого устоишь.