Король бельгийцев

«Пуаро, брюссельская капуста, „Писающий мальчик“, выигрыш у сборной СССР в 86 году на чемпионате Европы по футболу — и всё это Бельгия!» — шутили Весёлые и Находчивые. А не просто находчивые, но и эрудированные могут вдобавок назвать шоколад, кружева, штаб-квартиру НАТО и смурфиков. Но даже из этих эрудитов не каждый вспомнит, какой в Бельгии политический строй. Меж тем с 1830-го, после революции, закончившейся отпочковыванием Бельгии от Нидерландов, у страны есть свои собственные монархи. Их пока было не много — сейчас на троне сидит седьмой, Филипп. Но программу-минимум по монархической санта-барбаре они выполнили: тут вам и угнетение другого народа, и военный героизм, и мезальянсы, и трагические смерти жён, и внебрачное потомство, и даже отречения от престола — дед и отец Филиппа, поцарствовав некоторое время, добровольно сняли с себя корону. Ведь нелегко быть королём — даже если у тебя всего 11 миллионов подданных и 30 528 км² территории. Особенно когда эти квадратные километры почти поровну разделены между двумя бодающимися регионами — Валлонским и Фламандским. Что если однажды из-за их дрязг страна развалится пополам? А король тем временем будет в отъезде? Такими вопросами задались Петер Бросенс с Джессикой Вудворт — и отправили короля бельгийцев в одиссею.

Режиссёры-сценаристы Бросенс и Вудворт всласть попутешествовали по миру, снимая документальные фильмы в Эквадоре, Монголии, Марокко. А теперь бельгийца Бросенса потянуло домой, к своему монарху. Но про него авторы сняли не докьюментари, а мокьюментари. В их параллельном мире на бельгийском престоле сидит Николас III. «Государство — это я»? Нет, такого он про себя не скажет. Может, хотя бы «Правительство — это я»? Тоже нет (по крайней мере вначале). Он вообще мало говорит — недаром его прозвали «Николас-молчун». Причём он и рад бы пошутить или самостоятельно написать речь — но такие поползновения сурово пресекаются. Не всё могут короли. Монарх оказывается двухметровой марионеткой, которую дёргают за ниточки министры и ассистенты — во имя протокола, дипломатии, политеса. Как подмечает Дункан Ллойд — режиссёр-документалист, приглашённый снять документальную ленту о Николасе: «Король не хозяин своей судьбы».

В начале фильма Николас спит — буквально. Но скоро во всех смыслах просыпается — точнее, его с эффективностью работающего за стенкой перфоратора мощностью в три килопетуха будят обстоятельства: после лаконичной декларации Валлонии «Нам это осточертело» страна разваливается, а тут ещё солнечная буря, самолёты не летают, спутники падают. И начинается основная часть фильма — дорожное приключение с элементами этнографии, комедии, драмы и философии. Хотя сюжет у киноленты вымышленный, она рассказывает многое о реальной жизни Балкан: о лютой, бешеной симпатии между болгарами и турками, о почти неощутимой границе Сербии и Черногории, о наследстве войн и прочем. Для пущей увлекательности есть линия погони, а также кукеры (привет недавнему «Тони Эрдманну»!), черноморские сирены, ангел. Почти фантасмагорично звучит реплика того же Дункана Ллойда: «Король и ангел всю ночь рассуждали о выращивании арбузов». Хотя на самом деле мистики в фильме нет — не считая веры Николаса в то, что путешествие является подарком судьбы.

В первую очередь «Король бельгийцев» рассказывает не о внешнем путешествии, а о внутреннем. За время странствия открываются с новых сторон и в чём-то меняются и сам король, и его крохотная свита. Пусть эта история наивна и не нова — зато душевна. И атмосферна. И познавательна. И красива — балканские пейзажи никакой трясущейся камерой не испортить. Вдобавок у истории острые зубки, которые она не стесняется показывать в ухмылке или даже пускать в ход — вцепляясь в политические темы. Так, болгары и сербы недоумевают, почему Евросоюз вопреки географии считает турок более европейскими, чем их, сравнивают развал Бельгии с развалом Югославии, и вообще лента ненавязчиво, но отчётливо напоминает о последствиях войн и кризисов. История выдуманного короля становится поводом потыкать зрителей носом в реальность.

Впрочем, драма и метаморфозы отдельной личности не менее важны. Как признаётся Николас, больше всего он боится быть в своей жизни просто пассажиром. Поэтому в приказном порядке забирает руль машины… и почти сразу её разбивает. Но не из-за неумения водить, и из-за того, что живое (пусть даже маленькое) для него важнее, чем металлическое. Неудивительно, что такого мягкого человека сковали протоколом по рукам и ногам. Однако и он оказывается способным на бунт. Как давным-давно доказала принцесса Анна в исполнении Одри Хепбёрн, даже те, кто с детства приучен к оковам монаршего статуса, порой посылают его куда подальше. «Король бельгийцев» вообще смахивает на «Римские каникулы» — если не считать того, что является их противоположностью. Долговязый Петер Ван ден Бегин не похож на миниатюрную Одри Хепбёрн, даже когда одет в платье и старается вести себя женственно; Балканы с Италией находятся на противоположных сторонах Средиземного моря; съёмка ведётся не скрыто, а открыто, по велению самого монарха; и главное, этот самый монарх сбегает не от своих обязанностей, а навстречу им. Король бельгийцев, как и босоногий мэр крохотной балканской деревушки, к власти никогда не стремился, не выгрызал её у соперников, не шёл ради неё по головам — просто принял её, потому что не было другого выбора. А раз принял — отвечай. Пусть мир лихорадит, пусть турецкое гостеприимство плавно превращается в почётное заключение, пусть даже само солнце разбушевалось, в трудную минуту Бельгии нужен её король — а значит, он к ней прорвётся.

Незадолго до Николаса были и другие монархи, на которых их статус лёг тяжким бременем. Причём реальные и жившие параллельно — британский король Георг VI (знакомый кинозрителям по «Король говорит!») и японский император Сёва (Хирохито; ему посвящена драма «Солнце»). Георг VI и не готовился быть королём — но после отречения старшего брата занял его место. Даже выступление на публике было для него проблемой — большей, чем для Николаса-молчуна, ведь Георг VI заикался; но он преодолел себя, стал гордостью своей страны и одним из победителей во Второй мировой. Император Сёва увлекался морской биологией, был скорее формальным главой государства, под давлением американских оккупантов подписал капитуляцию и заодно отречение от своей божественности (при том что вера в божественное происхождение императора была одним из столпов японского государства). Впрочем, и он проявил большую активность — уже после Второй мировой, когда участвовал в общественной жизни и ездил с визитами по другим странам, что помогло поправить имидж Японии. Бельгия, конечно, в разы меньше и Великобритании, и Японии, но размер не имеет значения: что бы ты ни возглавлял — могучую державу или скромную деревушку, ты за неё в ответе. В широком смысле это касается не только монархов, но и вообще всех, от кого зависят другие люди. «Король бельгийцев» нелишний раз напоминает, что высокий статус — это не повод для распускания павлиньего хвоста, а увесистая ответственность.

Малыми средствами у авторов получился большой фильм — не по размеру бюджета и количеству спецэффектов, а по наполнению. Съёмка зачастую велась с рук, но для мокьюментари это не баг, а фича. А отсутствие собственного композитора прикрыла классика — мелодии Бетховена, Грига, Равеля, Прокофьева, причём они не просто сопровождают повествование, но и придают ему дополнительный пласт смыслов: чего стоят гимн Евросоюза (он же — фрагмент из Симфонии № 9 Бетховена, а именно «Оды к радости») на рингтоне или «В пещере горного короля» Грига, рифмующаяся с путешествием короля бельгийцев среди гор. Опять сработал принцип пятого измерения, с недавних пор также известный как принцип Тардис или чемодана Ньюта Скамандера: внутри «Король бельгийцев» (и король бельгийцев) больше, чем снаружи.