Сердцеед

Вариаций на тему Пигмалиона и Галатеи не то что пруд пруди — море мори. Но тут на помощь спешит освежитель старых сюжетов — смена ролей. В центре сюжета «Сердцееда» — Пигмалиона и Галатей, также известные как Элизабет Богран и Шарль-Грегуар Невиль. Она — умная и независимая девушка из состоятельной семьи; он — харизматичный капитан гусаров. Она — мистификатор с местами поскрипывающей моралью; он — трус, лжец и бабник будто без морали вовсе.

А ведь до чего ж классически-идеалистично фильм начинается! Увы, благие намерения (и богатая фантазия) вымащивают дорогу в лабиринт лжи и казусов. Не так прискорбен глупый человек, как умный с завышенной верой в собственный ум. Ради своей сестры находчивая Элизабет становится фикрайтером со специализацией на RPF (вымышленных историях о реальных персонах), в процессе слегка увлекается, теперь капитаном Невилем восторгается вся округа. И всё бы хорошо, кабы не два «но». Первое — материал. Элизабет ваяет героического Невиля не из металла, мрамора или ещё чего-нибудь надёжного, а из масла. Которое, едва только обстановка накаляется и начинает пахнуть жареным, сразу теряет форму: утративший твёрдость духа Невиль так и норовит исполнить музыкально-эвакуационный номер «Утекай». Что ж, если нет настоящего золота, остаётся брать пирит — «золото дураков». Однако тогда не стоит удивляться попаданию в дурацкие ситуации. Второе «но» — досадные вклинивания Невиля в легенду о самом себе.

Уильям Шекспир, Джейн Остин, Николай Гоголь могут не волноваться — забвение им не грозит. Благодарные потомки всё никак не могут вытащить шаловливые руки из их наследия. Невиль — своеобразная помесь Хлестакова и Джорджа Уикхэма с чуточкой просветлений. Элизабет смахивает на Элизабет Беннет и Эмму Вудхаус. Ну а высокие отношения героев напоминают взаимодействие Бенедикта и Беатриче, особенно поначалу. Вот только мистеров Дарси или хотя бы настоящих Бенедиктов сюда не завезли. Оригинальное название Le retour du héros, переводящееся как «Возвращение героя», полно сарказма: Невиль не герой — разве что герой-любовник, и у него не суперэго, а суперэгоизм. Да и над Элизабет фильм нередко подтрунивает. Эта лёгкая, но ехидная комедия вообще потешается надо всем, до чего дотянется: мачо на белых конях, мелодраматичными поворотами, обитающими в тихом омуте чертями, принципом «женщины любят ушами». Рамками политкорректности себя не сковывает — чего стоят пощёчины или отношение к индусам.

Порой повествование уходит в беззаботный шарж, но чаще за юмором скрываются серьёзные мысли. Так, Невиль подмечает: «Мы те, кем нас видят другие». А Элизабет бряцает принципом в духе строк Омара Хайяма: «И лучше будь один, чем вместе с кем попало». Вдобавок наглядно показывается опасность смешения фантазий и реальности.

Веселиться или вздыхать при взгляде на здешних персонажей просто; стабильно симпатизировать им — сложнее. Если поймать за хвост скачущие туда-сюда обстоятельства и педантично подбить баланс, то звание самого славного персонажа внезапно достанется тихоне Николя, у которого в сюжете места лишь чуточку больше, чем в данной рецензии.

Фильм покалывает зрителя шпильками, наступает на больные мозоли, даже подкрадывается к афедрону с зажигалкой — зато к глазам относится с подкупающей заботой: можно любоваться актёрской игрой, ампирными нарядами, насыщенными цветами и прочими визуальными красотами. Однако смотреть его сквозь розовые очки не рекомендуется — а то есть риск не заметить, что он держит в кармане.

Исторические фильмы обросли густыми зарослями штампов, которые нелишне проредить острой иронией. С другой стороны, «Сердцеед» — не простой подарок ко Дню святого Валентина (у себя дома он тоже стартует 14 февраля), а кулёк всевкусных драже Берти Боттс: необычный и остроумный, но с сильным привкусом подставы.