Военный трибунал по делу о мятеже на „Кейне“

Это последняя работа Уильяма Фридкина, покинувшего нас в конце этого лета. Хорошо, что фильмом от первой до последней сцены режиссёр командовал лично. История знает случаи, когда за безвременно ушедшими постановщиками кино доснимали другие люди, и нередко это приводило к противоречивым результатам (в качестве примеров приведём пережившие своих создателей «Другую сторону ветра» Орсона Уэллса и «Трудно быть Богом» Алексея Германа-старшего).

«Военный трибунал по делу о мятеже на „Кейне“» — не первая камерная телекартина Фридкина. В 1997 году он выпустил переосмысление «12 разгневанных мужчин» Сидни Люмета. И если в той судебной драме Фридкин сталкивал лбами разномастных и «разноцветных» присяжных на гражданке, то в «Военном трибунале по делу о мятеже на „Кейне“», снятом по «пулитцеровской» новелле Германа Воука, марионетками режиссёра выступают служащие американского ВМФ (к слову, до Фридкина «Кейна» экранизировали Эдвард Дмитрик и Роберт Олтмен). В отличие от гражданских присяжных, люди в чёрной военной форме с золотыми пуговицами стеснены регламентом, строгим армейским этикетом и даже эмоции в ходе разбирательства обязаны выражать согласно уставу.

Из-за вопиющего нарушения оного и созван трибунал: когда военное судно «Кейн» попало в шторм, один из офицеров на мостике посчитал, что действия капитана приведут к гибели корабля вместе с экипажем, а потому технично «отстранил» прямого начальника от своих обязанностей. Такой шаг он оправдал статьёй 1108 флотского устава, которая разрешает старшему помощнику взять управление эсминцем в свои руки, если капитан внезапно слетит с катушек.

На самом ли деле морской волк (Кифер Сазерленд) распрощался со своей кукухой в критической ситуации? Прав ли был старпом (Джейк Лэси), когда внаглую отжал штурвал «Кейна»? И удастся ли увёртливому адвокату (Джейсон Кларк) перебороть аргументы грозной прокурорши (Моника Реймунд) и убедить в своей правоте не менее грозного судью (Лэнс Реддик)? Ответы на эти вопросы участники трибунала будут искать на протяжении почти двух часов, соблюдая театральное триединство времени, места и действия. Лишь в короткой финальной сцене некоторые из героев окажутся вне стен здания суда уже после того, как в последний раз стукнет по трибуне молоток правосудия, и вынесут уроки из пережитого, осознают свои ошибки и выскажут всё, что накипело.

В «Военном трибунале по делу о мятеже на „Кейне“» нет фоновой музыки, выпендрёжной операторской работы и снисхождения к тем, кто по ходу повествования зазевается и прошляпит, кто в кадре штурман, кто рулевой, кто свидетель, а кто приглашённый эксперт. Это не значит, что просмотр «Кейна» дискомфортен. Как раз наоборот, минималистичная обёртка не отвлекает от начинки — напряжённого юридического противостояния, когда неаккуратный жест может привести к выговору с записью в личное дело, а каждое «Протестую!» может быть отклонено ни с того ни с сего. Да и судья на раз-два может приказать вычеркнуть из стенограммы неудобные ответы на неудобные вопросы из-за нависающего над присутствующими авторитета седовласого подозреваемого с солидным стажем в ВМФ (отыгрывающий дорвавшегося до высокого звания брутального невротика Сазерленд — красавчик, большой молодец и главная звезда этого фильма!).

Такое кино можно смело смотреть спиной, ибо тут решает сценарий и диалоговая часть — кинематографические качества визуальной плоскости отходят здесь даже не на второй, а на третий план. Но мы всё равно влепим «Военному трибуналу по делу о мятеже на „Кейне“», который больше радиопостановка, чем фильм, оценку «Кино», ибо в нём всё прекрасно: и актёрская отдача, и то, как режиссёр оперирует камерностью, и то, какие выводы зрителю преподнесут в конце. И выводы эти не ограничатся банальным «тот виновен, этот невиновен». В дело пойдут и критика вездесущего «армейского дебилизма», и почтение тем, кто ежедневно сталкиваясь с этими самым «армейским дебилизмом», всё равно исправно несёт службу и упорно исполняет свой долг всем смертям назло.