Судьба/Зиро 2 — 11

Последнюю битву в Fate/Zero нельзя назвать запредельно зрелищной или очень красиво анимированной, но оторваться от неё практически невозможно, и в голове крутится одно слово – «эпик».

Противостояние Кирицугу и Котомине – торжество постановки. Сцена, из которой просто убрали все препятствия, все отвлекающие помехи, вынуждает наблюдать за каждой деталью в движении героев и тем самым увеличивает градус напряжённости в разы. Это битва, целиком построенная на эффективности, без лишних движений, без лишних слов, – и тем она сильнее всех предыдущих. Это битва, лишённая пристрастий, это битва на смерть.

И вмешательство в происходящее Святого Грааля, отнимающее у нас настоящую развязку этой битвы, выглядит даже кощунственно. Хотя и приводит к окончательной огранке образа Кирицугу.

Математика по версии Эмии – весьма занимательная и точная наука: каждая жизнь имеет одинаковую цену, а значит, жизнь большинства важнее меньшинства. Кирицугу прекрасно понимает все минусы такого мнения, но продолжает следовать воле стального разума. Без исключений, без огрехов. Просто потому что это единственный осознаваемый им путь к его мечте и одновременно с тем привязка Кирицугу к реальности. И то, что путь не идеален, и должно было исправить чудо Грааля.

Однако у Грааля, одержимого Ангра-Майнью (google it), иной взгляд на чудотворения. Видения, посылаемые Граалем, имели явную цель – вывести Эмию к нужному желанию (тотальный экстерминатус) путём запланированного давления на мировоззрение Керри. Вот только Ангра-Майнью не учёл, что философия Кирицугу не терпит срезов и что две жизни, как бы они ни были близки, никогда не станут дороже 6 миллиардов людей. В итоге появилась самая жестокая и травмирующая сцена сериала, с лёгкостью затмевающая убийство Аой Тосаки. Убийство Илии и Ири руками Кирицугу в буквальном смысле заставляет почувствовать холодок где-то внутри себя.



И решение уничтожить Грааль после такого кажется вполне естественным. К полному разочарованию Сейбер, доведённой до точки кипения после стычки с Ланселотом. И знаете, мне её в кои-то веки жалко (хотя Котомине во мне всё равно получает удовольствие от её страдающего выражения лица). И это не жалость к девочке, помешанной на глупых идеалах. Нет, это жалость к человеку, которого только что ткнули носом в одну из самых болезненных ошибок его прошлого и заставили его же руками уничтожить надежду на её исправление.

Но вот был ли прав Кирицугу в своих вычислениях?