Гинтама 3 — 38–42

Горилла-сэнсэй всегда относился к прошлому Щироящи скорее как к поводу для шуток, чем как к полноценной предыстории среброголового самурая. Вот вроде и начинал рассказывать про времена войны с аманто, но всякий раз вместо того чтобы соорудить нормальный флэшбек, пихал какой-нибудь панчлайн: то гандама вместо Гинтоки ставил, то пародию на «Баскетбол Куроко» делал. Непосредственно с детством Гин-чана во времена его обучения у Щою-сэнсэя шуток почти не было, но и знали мы о тех временах преступно мало. Однако никто особо против такого подхода не возражал, ведь покуда Горилле было что рассказать и над чем пошутить, «Гинтаме» не было смысла заканчиваться. И потому откровенность арки «Покушения на Сёгуна» пугает.



За те недели, что Горилла в моей пламенной душе откровенно ленилась и игнорировала выход новых серий «Гинтамы», сериал перешёл в режим полноценного боевого сёнена. Как полагается, с битвами на несколько эпизодов, с неожиданными предательствами и союзами и, что всегда важно, с затяжными флэшбеками. И если история юного Сёгуна и его онивабаншу была пусть и интересной, и раскрывающей Сё-чана как настоящего лидера, но в меру ожидаемой и понятной, то неожиданная предыстория Гинтоки оказалась скорее обескураживающей.

Вроде и нет ничего необычного в том, чтобы стравив давних соперников в первой настоящей битве, показать их общее прошлое и то, как они дошли до вражды. Это избитый приём, который, по идее, должен обеспечивать эмоциональную отдачу, но за своей древностью уже давно не работает. Но у Гориллы всё равно получилось её, отдачи, добиться за счёт контраста между детством и просто животной по жестокости битвой Такасуги с Гинтоки. Чем крепче ощущается глубина общих корней героев, тем сильнее отдача от битвы за, по сути, одни и те же идеалы, пусть и достигаемые кардинально разными способами. И чем ближе образ Гин-чана становится к его учителю, тем страшнее осознавать, что главный секрет прошлого Щироящи — это то, что Саката Гинтоки вынужден был убить Щою-сэнсэя собственными руками.



Вот только на фоне отличной битвы и раскрытия тайн внезапно осознаёшь, что это начало конца. Нельзя просто так взять и стравить в битве насмерть персонажей, которые позиционировались как соперники чуть ли ни с первых эпизодов, и ожидать, что впереди ещё десятки аналогичных битв. Да и раскрытие тайн прошлого выглядит не столько эмоциональной приправой к эпичной битве, сколько прощальным откровением. Тем более теперь, когда убит Сёгун. Когда грядут перемены в расстановке сил и уже почти не осталось места пошлым шуточкам. «Гинтама» неумолимо подходит к чему-то подозрительно напоминающему финал.