Жаркая ночь вместе с монахом… — 05–06

Не прошло и шести серий, как у наших героев — игривого монаха Кудзё и его пышногрудой подруги Мио — случился полноценный коитус. До этого знаменательного момента пара развлекала себя петтингом разной степени изобретательности, а всё потому, что не говорила о любви. Это ж прогрессивный женский «околохентай», в нём без высоких чувств никак!

Но в последнем по счёту эпизоде лёд тронулся: героиня, рыдая и прижимая к груди нестиранное белье, заявила, что хочет от своего поддельного жениха определённости в отношениях, а не только пощипываний за соски. Тот, почесав лысину, поспешил заявить, что любит барышню нестерпимо ещё со школьной скамьи. Однако в юности был слишком волосат робок, поэтому в качестве эротических игр мог предложить только совместное мытье полов в классной комнате. Невеликие запросы Мио этим признанием были удовлетворены, потом случился секс, вот, в общем-то, и всё. 

Этот, с позволения сказать, конфликт «любит или просто матросит», заявленный в первых сериях аниме, исчерпан, и что будет двигать сюжет дальше я слабо представляю. Разве что оставшиеся эпизоды посвятят приготовлениям к пышной свадьбе — ну, это ж женский «околохентай», без свадьбы в нём никак!

Как видите, сюжет «Жаркой ночи» настолько... кхм... ёмок, что его пересказ без труда умещается в три абзаца. Поэтому оставшиеся время давайте традиционно посвятим претензиям к сериалу. Кажется, мы ещё не препарировали поведение персонажей. А оно между тем весьма пугающее. Вот, скажем, Кудзё: мало того, что он почти насильственно склонил к сексу пьяную экс-одноклассницу, так ещё и привёз её на следующий день в родительский дом, где, не спросив разрешения, выдал за свою невесту. Мио такое отношение, что удивительно, устраивает. Более того, отдавшись стирке, уборке и готовке в кругу монашеской семьи, она начисто забывает о собственной жизни — не ходит в университет (в первом эпизоде упоминается, что героиня там учится), не общается с друзьями, даже родителям не звонит. Это напоминает слегка причесанную версию обычая «брака умыканием», поэтизировать который даже хентаю должно быть стыдно. Ай-я-яй!