Джим Пуговка и машинист Лукас

Нацизм и торговля людьми — сомнительные источники идей для детской сказки. Однако Михаэль Энде выдал двойную петлю похлеще, чем машинист Лукас: во-первых, он и не считал свой дебютный роман детским, а во-вторых, сумел создать добрую волшебную историю, которая не рубится насмерть со злом, ставит его на колени и зверски убивает, а побеждает бескровно.

Сказка «Джим Пуговка и машинист Лукас» объёмистая не только по количеству страниц или хронометражу, но и по содержанию. Первый слой — классика жанра с отважными героями, злыми драконами, спасением принцессы и чудесами за каждым поворотом. Второй слой — гуманистическое высказывание человека, который рос в нацистской Германии: его отец — художник Эдгар Энде — был назван представителем «дегенеративного искусства» и лишился возможности продавать свои картины, семья стала жить в бедности; сам Энде вблизи видел ревущее пламя от бомбёжки.

Искатели глубинного смысла могут накопать здесь отсылки не только к германским нацистам, но и к британским мореплавателям — за некоторые их выкрутасы. Образ Джима Пуговки вдохновлём реально существовавшим Джемми Баттоном — аборигеном Огненной Земли, которого капитан Роберт Фицрой купил за перламутровую пуговицу (отсюда и фамилия: «button» — «пуговица») и вместе с другими юными туземцами увёз в Великобританию, где трое из них стали диковинкой для высшего общества, а ещё один почти сразу умер от оспы. Спустя год Фицрой вернул туземцев на их родину, потратив на это изрядную сумму из собственного кармана, но осадочек остался.

Нацистская Германия выведена настоящей обителью зла — Бедландией. Британия — с насмешкой, но и с симпатией изображена в виде Медландии: да, это очень маленькое островное королевство, почти половина населения которого те ещё недотёпы, но всё же оно дом, милый дом для главных героев — Джима и Лукаса.

Две страны — не маловато ли для эпичного приключения? Вот и Энде решил, что маловато. Встречайте третью страну с прототипом — Мандалу, которая в ранних редакциях звалась Китаем и срисована, собственно, с Китая. Поможет ли это прокату в реальном Китае? Не факт: форсажного экшена негусто (хотя вездеходный паровоз Эмма старается изо всех сил), голливудских звёзд боевиков нет вообще — а гротеска, наоборот, ну просто завались, одни только деликатесы чего стоят. Мандала крепко напоминает небылицы многовековой давности о далёких заморских странах.

Однако есть весомый козырь — не «бравый лётчик Ли Си Цын», а чуть покороче, просто Ли Си. Впрочем, какая тут простота, если она аж целая принцесса? Причём принцесса классическая — не только храбрая сердцем, но и прекрасная лицом. Кстати, Энде придумал пару «чернокожий герой без прошлого и поначалу без имени + отважная азиатка» за 60 лет до «Последних джедаев». И справился лучше. Китай и китайцев ввёл в сюжет тоже задолго до того, как это стало мейнстримом. Сказочники нередко подрабатывают пророками на полставки.

Данная сказка вообще выглядит на диво актуальной, даром что была опубликована в середине прошлого века — 1960 году. И при этом — вневременной: рассказывает о дружбе, о взрослении, о родительской любви. Для пущей понятности использует повторы и противопоставления: герои как минимум дважды оказываются в ситуации, когда пути назад нет — надо смело двигаться вперёд; кто-то грустит от того, что его боятся, а кто-то — от того, что не боятся; в пустыне обнаруживаются две разные иллюзии, и так далее.

Отчасти из-за этих разжёвываний хронометраж раздулся до нехилых — особенно для детской киноленты — 110 минут. Да и за полётом фантазии Энде не всегда легко уследить: авторы экранизации поднапряглись, развели руки пошире и перетащили в кино почти весь материал первоисточника, но без книжных пояснений не понятно, например, что верховный бонза взъелся на героев не потому что параноил или желал императору голодной смерти, а потому что завидовал их потенциальной награде.

К счастью, помогают простота сюжетной линии (путешествие сперва в поисках нового жилья, а потом — ради спасения принцессы) и красочность. При бюджете 25 миллионов евро это чуть ли не самый дорогой фильм германского кинематографа. Причём деньги были потрачены с умом: визуальный ряд хорош не только за счёт подсмотренных у Голливуда фишек типа «интерстелларовской» волны, но и тривиально за счёт яркой качественной картинки.

Фильм удачно поработал клеем и ножницами: где-то, как в случае с волной, нарастил напряжение, где-то, как в случае с отцом Непомука, добавил юмора, где-то сократил правдоподобные, но не зрелищные подробности, где-то убрал типично сказочный, но в наших реалиях слегка сомнительный атрибут хэппи-энда.

Вот и получается, что даже беря идеи из нацизма и торговли людьми, можно написать/снять хорошую, одновременно традиционную и злободневную сказку. Воистину, «когда б вы знали, из какого сора…» Лотосы прорастают сквозь грязь, раскрываясь прекрасными и чистыми цветками. Очарование на поверхности — и польза в глубине.