Брюс Ли: Рождение дракона

В одноэтажном Китае конца прошлого столетия вопрос, чьё кунг-фу лучше, являлся первостепенным. В 1959 году Ли Чжэньфань, или просто Брюс Ли, привёз его из Гонконга и стал активно популяризировать в США, открыв школу боевых искусств. Пять лет спустя монах Шаолиня — мастер Вон Джек Ман — с неизвестной целью прибывает из Китая в Сан-Франциско. Первостепенный китайский вопрос назревает сам собой.

Если кому-то история покажется знакомой, то лучше сразу перекреститься. В предыдущих биографиях Брюс Ли отстаивал перед монахами Шаолиня своё право на обучение кунг-фу всех, кто этого хотел. Но авторы «Рождения Дракона» решили, что всё было иначе.

Поскольку фильм затрагивает смешение культур запада и востока, для создания фона собирают все самые замусоленные штампы. Набор получился солидный: денежно-игровые конфликты с триадой, упражнения на закате дня, трогательное обучение китаянки бейсболу, глубокие рассуждения о превосходстве силы кунг-фу над атомной бомбой и необходимости соблюдать баланс души, чтобы не нарушить ци. Для полноты набора не хватило одного штампа: самого Брюса Ли, которого здесь представили по-новому.

И вот молодой наглец раздаёт подзатыльники ученикам, не упуская ни единой возможности для самоутверждения. Стенли Кубрик вряд ли провернулся бы в гробу — скорее просто усмехнулся, услышь он, как сержант Хартман заговорил устами Брюса Ли. «Это не карате, дамочки. Это кунг-фу!» — вдалбливает мастер своим ученикам, а те скандируют в ответ: «Надрать зад! Надрать зад! Надрать зад!».

Амбиции Брюса Ли заменили сценарию конфликт. Он всего лишь хочет стать популярней «Кока-Колы» (его слова), но как этому поспособствует драка с монахом, понять невозможно. Однако Ли это не смущает — он даже подумывает о продаже билетов на бой, телевидении и ларьке с лапшой. Его раздражающее, дурацкое бахвальство противопоставляется мудрости и сдержанности мастера Шаолиня. В первой же встрече Брюса выставляют хвастуном и приставалой, в то время как великодушный Вон Джек Ман избегает драки и даже умудряется наставлять балбеса, будто авторы решили намеренно очернить одного и превознести другого.

Отказавшись мотивировать Брюса Ли на поединок желанием преподавать кунг-фу всем желающим, сценаристы, однако, потрудились выдумать подходящую мотивацию для вещего монаха. Метили как можно выше и отыскали-таки: лишь освобождение всех рабынь триады в Чайна-тауне Сан-Франциско заставляет его сжать кулаки. Ощущение того, что фильм посвящен не Ли, а Вон Джек Ману, от сцены к сцене только усиливается. Ведь и самого Дракона тут наберётся едва ли на половину хронометража. Мнение другой стороны, конечно, тоже интересно, но тогда и заглавие фильма следовало сменить.

Невпечатляющий бой (тут нога бьёт в воздух, там кулак до лица не достаёт) к тому же остаётся без победителя. Неважно, как было в жизни (вряд ли кто-то будет проверять), но такой сюжетный поворот необходим для повествования, поскольку в финале всё лихо сводится к бадди-муви, где вчерашние соперники объединяются для бессмысленного рукопашного штурма логова триады. Было так на самом деле? Не нужно спрашивать, ведь за этим эпизодом следует обещанное заглавием рождение Дракона: Брюс Ли уже не хочет становиться звездой, желая превращения в легенду и непременно такой же величины, как Вон Джек Ман.

Разгадка столь небрежного образа Брюса Ли, невнятного поединка и всеобщей идиотии обнаруживается в финальных титрах, где в должности «консультант» состоит некий Вон Джек Ман — удивительно терпеливый человек и наверняка любитель холодных блюд.