Оборотни

Только-только начавшийся киносезон-2005 нежданно-негадано оказался богат на синема-чудеса: Скорсесе вновь получил пинок от Академиков (кто бы думал, что подобный фокус можно проделать дважды?), картину формата «Турецкого гамбита» удалось снять за 3,5 миллиона (голь, как известно, соорудит космический шаттл и из сломанного китайского пылесоса), а Уэс Крэйвен — изможденный старец Крэйвен — дотащил до больших экранов «Оборотней».

В реальность происходящего верится с трудом, но так оно и есть — рецензируемый материал крутится в близлежащем кинокомплексе. Если это не мистерия библейского масштаба, то однозначно нечто, стоящее в опасной близости к определению подобного рода.

Ото всей шумихи, которая сопутствовала рождению «Оборотней», у вашего экскурсовода складывалось впечатление, что главные мирамаксовские упыри Вайнштайны старались вырыть максимальное количество волчьих ям для режиссера — бесконечные пере— и досъемки, фригидное отношение к спецэффектам, увеличение бюджета и бесконечные переносы премьеры. Ну как, уже прониклись? Подыскать словцо, максимально емко характеризующее благополучную развязку, не очень-то и просто. Гениальность Крэйвена? Она самая.

Пугач

Вновь случился конфуз и путаница с определением жанровой принадлежности клиента. Люди, заполняющие соответствующие графы в рекламных брошюрках, невольно вводят зрителей в заблуждение.

Ужас и «Оборотни» не соседи по комнате, они не проживают в одном подъезде и никогда не сталкиваются у лифта. Осели на разных континентах, в параллельных мирах, и никогда не станут друзьями по переписке. Более того — друг-дружку они заочно недолюбливают. Почему? Да потому, что трудно придумать что-нибудь более разрушительное для старательно нагнетаемой атмосферы страха, чем смех в кинозале.

Припоминаете, чтобы на «Проклятии» кого-то вдруг пробивало на хохот? (Сошедшие с ума от ужаса после внезапно позвонившего сотового не в счет.) Позвольте, подобного не случалось и на «Белом шуме», а уж эта лента Джеффри Сакса могла напугать лишь неврастеника-электрофоба. На «Оборотнях» же смеются часто — открыто и жизнерадостно.

«Крик» раз

Растеряв по пути товарищей, заходящихся в восторге от щекотки собственных нервов, мы остались наедине с почитателями юмора и грустными от разочарования кинокритиками. Вопрос к последним — отчего свет не мил вам, коллеги? В бездонную печаль и тоску вас вогнала дурацкая завязка этого «как бы триллера», штампы, заимствования, отсутствие интриги? Даже главный волкулак нисколько не заботится о конфиденциальности — с таким же успехом ведущий проклятый мог бы ходить с транспарантом «Убейте меня, и дело с концом».

Даже как-то неловко разжевывать… Вторичность — она возникает в двух случаях: если режиссер немножко профан и руки у него растут из неположенных мест, или если над ней, вторичностью, хотят посмеяться. Но отнюдь не обязательно идти дорогой Цукера-Абрахамса и доводить штампы до абсурда, иногда достаточно лишь намекнуть. И Крэйвен делает это мастерски — узнается абсолютно все.

В который уж раз, разобравшись с очевидным и лежащим на поверхности, понимаешь, что дело выгорело. И на некоторые огрехи обращать внимание уж точно нет никакой необходимости. Но пожурить режиссера за пренебрежение к компьютерным эффектам все же нужно. На дворе XXI век, технический уровень развития социума уже позволяет изобразить трансформацию человека в прямоходящего волка с известной долей достоверности. Хотя оборотнем должен быть мужик в костюме — это святое.

Атмосфера «Оборотней» оказалась, видимо, настолько всепроникающей, что тронула даже черствые сердца локализаторов, и они не подвели — выдали более чем адекватный перевод, выбрав нужные интонации и не повредив ни одной оригинальной шутки. Еще одно чудо.