Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда

Как Волдеморт ни старался, заветное место в заголовке (пусть не первое, но хотя бы после «Гарри Поттер и…») ему не досталось. Яркостью не вышел. А Грин-де-Вальд со своими преступлениями, значит, вышел?

Свобода, правда, любовь — это прекрасно. До тех пор пока какой-нибудь змей-исказитель не насадит их на древко и не сделает знаменем своей борьбы за всё хорошее против всего плохого. Геллерт Грин-де-Вальд — отличник не только магии, но и пропаганды: он показывает ужасы будущего (причём не врёт, шельмец) и предлагает защиту. Вот только его «свобода, правда, любовь» сильно отличаются от знаменитых «свободы, равенства, братства». В образцово нацистских традициях он проводит разделение на «нас» и «их»; а свободу понимает не как «возможность делать всё, что не наносит вреда другому», а как возможность делать всё.

Что может быть хуже чистого зла? Зло в овечьей шкуре. Волдеморт — классический бабайка, действовавший через насилие и страх; недаром даже будучи старым немощным арестантом, Грин-де-Вальд над ним насмехался. А сам Грин-де-Вальд проявляет понимание и заботу — и потому гораздо опаснее. Как показывают финал предыдущего фильма и начало нынешнего, ему ничего не стоит втереться в доверие, приручить, приголубить — а в следующую секунду бесстрастно выбросить, сразу после того как выжмет всю возможную пользу. Вдобавок он намного сдержаннее и умнее Волдеморта. Собственноручно убить ребёнка в его детской? Пф-ф, нашли дурака. Но это не значит, будто Грин-де-Вальд добрее, — просто он не разменивается по мелочам, предпочитает действовать с размахом. Куролесит в международном масштабе — в отличие от довольно локального Волдеморта. И армия последователей у него соответствующая: Грин-де-Вальд отнюдь не бунтарь-одиночка, нам показывают-таки его «фанклуб» — сперва сокращённую версию, потом расширенную.

Грин-де-Вальд ближе не к Волдеморту, а уж скорее к Мелькору с Сауроном — тоже тем ещё исказителям, харизматикам и специалистам по декорированию чужих ушей макаронными изделиями. Наконец у поттерианы появился реально впечатляющий антагонист.

Упоминание персонажей Толкина неслучайно, параллели напрашиваются. Альбус Дамблдор практически назначает Ньюта Саламандера почётным хоббитом — ибо тот не ищет ни власти, ни славы, а борется за справедливость. Второй почётный хоббит — один из друзей Ньюта, маленький герой, которого не принимает в расчёт большой злодей. И манипуляторствующий маг-наставник в наличии. Да тут даже полуэльф имеется (куда ж в поттериане без темы полукровок?..)! Но не Элронд, отнюдь нет.

«Друг, вот задание специально для тебя. Не хочешь? Тогда не надо, я всё понимаю, ступай с миром», — кто из местных персонажей мог бы такое сказать? Грин-де-Вальд. И Дамблдор. Да не просто «мог бы» — они примерно это и говорят. Вдобавок схожи по уникальному магическому дару, по обаянию, тривиально по возрасту. Два сапога пара, «ближе, чем братья» — но разошедшиеся по разные стороны баррикад. Волдеморт опять в пролёте: его противостояние с Дамблдором всё же не было противостоянием равных, Том Риддл боялся своего бывшего учителя.

Интереса борьбе добавляет третья — официальная — сторона. Министерство магии издавна отличалось пердимоноклями, но в «Фантастических тварях» мракоборцы вообще кидаются авадами на опережение, сначала убивают подозрительное, а потом разбираются (вспомним ситуацию с обстрелом обскура из прошлого фильма). Разумеется, Грин-де-Вальд не упускает случая сыграть на этом: мол, ну и кто тут страшный убийца, угроза магическому обществу, а?

Прочувствовав груз возложенной ответственности, Джонни Депп старается изо всех сил. Никаких кривляний — только холодный огонь. Что, несочетаемо? Для рок-звезды магического мира всё возможно!

Новички Джуд Лоу, Зои Кравиц, Каллум Тёрнер и Клаудия Ким не отстают. Зато что-то разладилось со «старичками» — точнее, с их персонажами. Одно из украшений первого фильма — пара Якоба Ковальски и Куини Голдштейн — местами выглядит чуть ли не карикатурно. Тут вопрос скорее не к актёрам, а к сценаристу: Роулинг словно начиталась анекдотов про блондинок и насмотрелась ромкомов. Это затронуло и других персонажей: они регулярно принимаются выяснять отношения в неподходящий момент и злоупотребляют штампом «Ты всё не так понял(-а)!»

А может, и не ромкомов. Может, самого что ни на есть «мыла». Только вместо Санта-Барбары тут Санта-Криденсия. Криденса Бэрбоуна всюду подстерегают новые страдания и вот-это-повороты, а количество его имён скоро станет солиднее, чем у какого-нибудь дона Педро Хосе Аркадио Аурелиано Марии Хорхе де ла Дорадо. Ох, недаром появились намёки, что третий фильм перепрыгнет в Рио-де-Жанейро.

Как известно, должность учителя защиты от тёмных искусств проклята. Похоже, второе место в обойме продолжений культового франчайза тоже навлекло на себя проклятие. Помните вопли до небес по поводу «Последних джедаев»? У «Преступлений Грин-де-Вальда» есть шанс аналогично сотрясти небеса: у двух кинолент хватает сходств. Экшена много, персонажей много, мрачности много, эффектного CG много — а ещё много сложносочинённых завихрений сюжета, сутолоки и оттаптывания собственного канона. К примеру, Минерва Макгонагалл преподаёт в Хогвартсе за несколько лет до своего рождения. И как положено в середине сквозного сюжета, проблемы множатся, а просветов почти не видать. Парадом командуют темы неприкаянности, сожалений, отверженности (где ещё рассказывать про отверженных, как не в Париже?). Будь «Фантастические твари» трилогией, «промежуточность» второго фильма было бы проще пережить. Но не окажутся ли третий и четвёртый фильмы тоже чрезмерно нагнетательными и промежуточными, прежде чем последний наконец возьмётся за расстановку точек?

Просветов стало меньше — но к счастью, они до сих пор есть. Хороши и динамический дуэт Ньюта с Якобом, и братские взаимоотношения двух Саламандеров, и мастер-класс по комплиментам от Ньюта, и, конечно же, фантастические твари: они радуют разнообразием облика и мест обитания — животные родом из Шотландии, Японии, Китая, Франции. Хотя титул главной фантастической твари заслуженно принадлежит Грин-де-Вальду. По словам Литы Лестрейндж, нет такого монстра, которого Ньют не смог бы полюбить; Грин-де-Вальд всем своим существом доказывает: есть. И иллюстрирует давнишние слова Ньюта о том, что самое страшное чудовище — человек.