Запретное царство

Джеки Чан и Джет Ли, разумеется, не Аль Пачино и не Бобби Де Ниро. Они намного значимее и для их совместного фильма необходим был режиссер с самосознанием не меньшим, чем у Майкла Манна. Правильным, или хотя бы неожиданным ходом, был бы небольшой, около пяти минут, хронометраж совместного пребывания в кадре. Естественно, никаких драк — это пошло. И где-то под конец повествования один из них должен был убить другого максимально далеким от кунг-фу способом — к примеру, сбросить пианино на голову или отравить мухоморами.

Но у режиссера Роба Минкоффа самосознание Стюарта Литтла и всё, из этого вытекающее.

Разумеется, Джет Ли и Джеки Чан начинают лупить друг друга при первом удобном случае — единственный раз за весь фильм. Объяснить вам, почему это тактика пораженческая? Извольте. Потому что чего бы там не поставили корифеи боевой хореографии — это все равно бы не переплюнуло вашего воображения.

От их поединка небо должно было рухнуть на землю, потому что Атланты на подхвате должны были восторженно зарукоплескать. А что в итоге? Ладно, признаемся, подрались они действительно неплохо, фактически — их противостояние самая зажигательная и запоминающаяся экшен-сцена «Запретного царства».

Мы, живущие в эпоху быстрой пищи, связи и секса, привыкли к молниеносным дракам в борнстайле — когда вы не успеваете моргнуть, а вокруг хмурого протагониста уже лежат кучки поджигателей мира. Представьте себе Джейсона Бэ, успевающего в схватке демонстрировать разные стили и шутящего, что стиль богомола годится только против жуков. Воображение вежливо, но настойчиво просит о капитуляции, не так ли?

В «Запретном царстве» все вышеозвученное — стили и затяжные драки — присутствует в полном объеме, причём выглядит приятно и к месту. Да, в этих поединках нет поэзии схваток «Героя» или «Дома летящих кинжалов», но в целом они хорошо поставлены и не лишены драйва.

Ну, и многое поставлено на эффект «О, Блядь, Боже Мой, Джеки и Джет Фигачатся Промеж Собой». Только, пожалуйста, не забывайте — мы описываем один, не самый длительный, фрагмент картины.

Впрочем, циничные расчеты на том не заканчиваются. Помимо обалдевания от столь близкого соседства Чана и Ли (признаемся, без этого ингредиента кино вообще перестает сколько-нибудь развлекать) киношники очень рассчитывают на сладкую в конкретном случае ностальгию. Поэтому бессмертный даосист больше смахивает на пьяного мастера, а монах в белом (не будем раскрывать подноготную персонажа Джета Ли) должен своим видом навевать мысли о Шаолине.

Даже полностью разоруженному взгляду легко увидеть — режиссер Минкофф отдает предпочтение схемам. Сюжет — обутый в восточное «Волшебник из страны Оз», обсыпанный философскими крошками и со старцем, сияющим внутренней духовностью, который уходит на плановую 500-летнюю медитацию и оставляет решать земные терки зловредному сапогу. В смысле − военнокомандующему, кажется, нефритовому.

Маленькая поправочка — местная Дороти из Техаса портит всю малину. Очевидно, белой обезьяне не следовало знать кунг-фу ни под каким видом. На фоне двух легенд martial-arts-фильмов лицедей Ангарано выглядит хуже президента Медведева на фоне премьера Путина.

По сути, с его героем есть ровно два забавных и живых фрагмента: когда Даосист и Монах чисто издевательски ржут, выяснив, что посох Короля Обезьян выбрал этого чудика в качестве своего хранителя, и когда пытаются научить его основам кунг-фу. В остальных случаях так называемый герой выглядит бледной, неубедительной, не доведенной до ума копией Шайи Ла-Бафа.

Что до оставшегося экшена, где Джеки и Джет дерутся по одну сторону, то он не сильно отличается по схематичности от сюжета. Трюк «мы отпинали пару десятков, и тут понабежала сотня» используется, наверное, раз пять.

Наиболее несправедливая часть заключена в том, что насколько бы не была рецензия убедительна и как бы не был высок счет совпавших мнений, фильмов с Джеки Чаном и Джетом Ли — даже по-отдельности — выходит преступно мало. Потому «Запретное царство» получит свою совершенно не заслуженную порцию душ, которой придется молча страдать и всеми силами искать крупицы положительности. Ей-богу, эта картина действует более угнетающе, чем просто слабосильное кино.