Т2 Трейнспоттинг (На игле 2)

Дэнни Бойл опять в Эдинбурге? Как можно сюда возвращаться?

В пабе «Порт радости» то же, что и во всём Лейте, — грязь и уныние. Посетили в подавляющем большинстве местные алкаши. Старичьё приходит сюда, чтобы поныть о былых временах. Молодёжь если и заглядывает, так лишь для того, чтобы намутить таблов и здесь же ими закинуться в перерывах между пинтами. Лейт не изменится и никогда не умрёт.

Сегодня здесь почти никого нет. Саймон стоит у барной стойки и разливает пиво. Судя по всему, дела у его заведения идут замечательно, раз больше некому это делать.

— Ну чё, Псих, как дела? — приветствую я его и с удовольствием наблюдаю, как надутая морда кривится от услышанного. Он что-то мычит в ответ и кивает на столик, стоящий в углу паба. Дэнни уже сидит там, Марк Рентон и Кочерыжка с ним. Подхожу, коротко здороваюсь и присаживаюсь.

Марк недавно вернулся из Дама. Печальный взгляд, свежие ссадины на лице, одет в засаленную зелёную куртку и потёртые кеды — паршивый вид, в общем-то. Хуже выглядит только Кочерыжка — вечно потерянный, да ещё, похоже, на остаточных приходах. Бедные Гейл и их сын.

А сам Дэнни вроде как и не изменился. Постарел только, как и все мы.

Саймон ставит на липкий стол пивные кружки и подсаживается сам. Холли Джонсон из музыкального автомата призывает расслабиться.

И вот мы сидим и вспоминаем прежние времена. Дружки, футбол, тусовки — сколько же всего было. Первая вмазка, кражи, опять джанк, Томми… да, бедняга Томми. Воспоминания давно ушедшей юности. Кочерыжка понемногу приходит в себя и даже улыбается, так что у него всё лицо покрывается морщинами:

— Отличная история, брат…

Похоже, он давно живёт только прошлым.

Когда ностальгия понемногу отпускает, выясняется, что Дэнни приехал не просто так. Он предлагает провернуть одно дело с пабом Саймона.

— Как в старые добрые времена, — говорит он. За этим, типа, всех и собрал.

Дэнни рассказывает, а Псих энергично кивает, явно считая себя идейным вдохновителем этой аферы.

— Что скажете? — улыбается он.

Я выпиваю свой лагер залпом и ставлю пустую кружку на стол:

— Афера? О чём ты говоришь, Дэнни? Прошло двадцать грёбаных лет! Посмотри на Марка: ни дома, ни работы, развод и сердечная недостаточность. Кочерыжка сторчался настолько, что его сын не хочет с ним общаться. Даже Саймон, хоть всё ещё пытается себя кем-то здесь воображать, но ты оглянись вокруг. Какие старые времена? Сами-то вы не старые? Виагра вместо экстази, а правильное питание уже нельзя не выбирать. Даже этот лысый пидор Микки Форрестер сейчас толкает какое-то занудное дерьмо вместо того, что он выдавал раньше. Не опоздал ли ты со своей аферой, Дэнни? МЫ ЖЕ ВЫБРАЛИ ЖИЗНЬ ЕЩЁ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД!

Саймон собирается было что-то возразить, но, видимо, передумывает и молча идёт к барной стойке за добавкой. Кочерыжка тоскливо глядит в свою пустую кружку. Музыкальный автомат замолкает.

— Ты хоть сам-то веришь в эту аферу, Дэнни? — тихо спрашивает Рент, но ответ получить не успевает, потому что открывается входная дверь и в паб заходит он.

— Франко… привет! — даже отсюда видно, как напрягся Псих за барной стойкой.

Седой и слегка разжиревший, в нижней челюсти не хватает зуба. Какого хера, он же должен быть в тюрьме.

— Саймон, — кивает ему Бегби.

А вот голос не изменился — от него всё так же натурально становится не по себе.

— Пиво будешь? — Псих пытается выглядеть невозмутимым, и ему это плохо удаётся.

Бегби смотрит на него с порога удивлённо и весело:

— Нет, бля! В паб же ходят не за этим!

Он медленно идёт к стойке, осматривается и сразу же замечает Марка и нас рядом с ним. Мы все буквально онемели.

Молчание музыкального автомата вдруг сменяется металлическим рёвом и каким-то лаем.

— Франко! — зовёт Саймон, но тот его не слышит. Он молча смотрит на нас тяжёлым парализующим взглядом дикого зверя.

Смутно начинаю узнавать мешанину звуков из музыкального автомата. Это же Игги, чёрт подери. Раньше он звучал иначе. Ремикс? На хер. Хотя его и этим не испортить.

В руке Бегби появляется заточка, а лицо его перекашивает от тупой и неистовой ярости. Вот кого старость не берёт. Вот кто если и меняется, так только к лучшему, бля!

Побледневший Марк, глядя ему в глаза, крепче сжимает ручку пустой кружки. Я тянусь за своей.

— Спасибо за то, что опять всех собрал! А остальное уже давно не важно, — успеваю сказать я Дэнни, пока осколки стекла, перемешавшись с кровью, пивом и криками, ещё не начали наполнять «Порт радости».