Гинтама 3 — 37

Пора оценивать крутость персонажей «Гинтамы» по количеству сортирного юмора, которое они способны выдержать, не растеряв достоинства.

Возьмём, к примеру, Хасегаву Тайзо — бывшего чиновника, при немалом содействии Гинтоки оказавшегося безработным, бездомным, бесполезным, да и просто Мадао. Из раза в раз свободная от банана рука мангаки бросает бедного Хасегаву даже не на дно, а глубже, планомерно закапывая последние остатки достоинства благородного бомжа. Вот только Мадао из раза в раз оказывается выше всего мирского и показывает себя в первую очередь хорошим и честным человеком. Да, он с гнильцой, да, от него воняет. Но он всё равно сохраняет остатки своей чести, пусть они и заключены целиком в его тёмных очках.



Или взглянем на того же Хаттори Зензо, над чьим геморроем не издевался только ленивый. Вот нисколько это не мешает ему оставаться одним из самых брутальных персонажей манги, способным ради друга пожертвовать жизнью, предварительно выпилив как можно больше врагов особо эпичным и драматичным способом.



И возьмём, наконец, Щигещиге Токугаву. Человека с дерьмом на голове. Человека, над которым издеваются при каждом его появлении. Человека, который каждый раз заканчивает свои истории в одних трусах. Но при этом сохраняет на лице непоколебимое выражение благородного спокойствия. Как бы ни старался Горилла-сенсей опошлить сёгуна, Щигещиге выходил из ситуаций если не с достоинством (трудно сохранить достоинство, если у тебя на голове после стрижки лежит дерьмо), то с внутренней гордостью. И чем больше узнаёшь о прошлом Сё-чана, тем сильнее уважаешь его и как личность, и как лидера, способного вести людей не своим титулом, а своим именем... А потом его всё равно оставят в одних трусах.

Но правда, если так подумать, то я даже нашего новоявленного антагониста Нобунобу начинаю подозревать во внутреннем благородстве, недаром же ему при каждом появлении рожу разбивают.