Ущио и Тора — 15–16

Просмотр усложнился. Не потому что темп снизился (ха, щаз-з-з!), а потому что клиффхэнгеры стали выпрыгивать из-за каждого угла. Так никакой терпеливости не напасёшься.




Спасут ли Ушио, Тора и Нагарэ Акиба пассажиров одержимого автобуса? Выживет ли одержимый оммёдзи Сатору Морицуна — ещё один претендент на Копьё Зверя, причём самый крутой? А его близкие? А дальние в лице второстепенного ёкая Изуны? Не превратится ли Ушио в чудовище? Ответы не всегда очевидны. Вроде шестнадцатая серия завершилась оптимистично, даже Изуну на пороге гибели спасли — но вдруг Ушио начал-таки звереть в прямом смысле слова.




А ведь его предупреждали. Сам тэнгу-предводитель сказал, что при помощи Копья человек может вселиться в другого человека, но взамен Копьё заберёт его душу. Копьё Зверя, видите ли, не сиропно-конфетная волшебная палочка из махо-сёдзё, а страшное оружие — опасное и для врагов, и для собственного носителя. Однако Ушио на то и протагонист, чтобы рисковать собой ради других. Если на одной чаше весов мучающийся соратник и его плачущая сестра, а на другой — риск потери своей души, для Ушио выбор очевиден. С напоминанием и разжёвыванием данного факта авторы маленько перестарались, но ключевой цели достигли: Ушио действительно воспринимается как самоотверженный герой.




Тору поступки напарника доводят до фейспалмов — но и до гордости тоже. И остальные ёкаи под большим впечатлением. Вывод ясен: раз даже тёмных созданий проняло, значит, герой и впрямь особенный.

А на примере оммёдзи Сатору Морицуны нам показали другой тип героя — доброго, одарённого, являющегося первым претендентом на Копьё Зверя… но поддавшегося зависти. Из-за чего он и оказался уязвим перед демонами, те проворно в него вселились. Такая вот незатейливая метафора: если допустишь слабину, то проиграешь самому себе и притянешь всякую дрянь. Здесь наглядно представлен человек как поле битвы добра (в роли оного Ушио и Ко) и зла (приспешники Хакумэна но Моно). «Ад и рай — это две половины души», ага.




Наверное, тема получит развитие в следующем эпизоде — где сражаться придётся уже за душу Ушио. Поглядим, как будет отстаиваться его человечность. Надеемся, без привлечения всех-всех-всех им спасённых, которые дружно отплатят ему добром за добро. Ну или по крайней мере без излишнего пафоса при таком привлечении.

Заодно мысль насчёт Хакумэна но Моно. Раз он воплощённая ненависть, значит, ответной ненавистью его победить нельзя (поэтому жаждущие мести ёкаи не преуспели бы?)? Следовательно, сценарий «Добро победило зло, поставило на колени и зверски убило» не прокатит. Уж не символизм ли всепрощения и самопожертвования нам тут готовят?