Аритмия

«Аритмия» — это самая мякотка жизни. Вот лучшее определение новому фильму Бориса Хлебникова — выпускника киноведческого факультета, который сменил профессию, став знаковым режиссёром современности. Работавший в начале карьеры с Алексеем Попогребским — ещё одним человеком, способным представлять Россию на мировых фестивалях, — он с первых своих фильмов копался в человеке в поисках гена счастья. Да и вообще в поисках ответа на вопрос, положено ли быть человеку счастливым, или это какая-то прихоть распустившихся гедонистов. Ответ: положено, однако счастливых в нашем мире не любят. По крайней мере, в отдельно взятой стране.

Молодой врач Олег катается на машине скорой помощи и лечит людей, а в свободное время пытается отговорить жену от развода. Вот, в принципе, идеальная аннотация к этому, как может показаться, предельно простому, нарративному фильму. Но Хлебников не был бы собой, не преврати он самую обычную историю самого обычного человека в притчу о том, как человек спасает всех вокруг, кроме себя. И в этом его главное преступление.

Олег много пьёт, может нагрубить, и вообще ему, кажется, наплевать, что с ним происходит: очередной пациент вылечен — значит, и жить дальше можно. Он ведёт себя как настоящий козёл с любимой женой Катей, но в том-то и дело, что поступает так не потому, что козёл. Он просто по-другому не может, пока по темечку не стукнет. И даже к разводу относится поначалу как к нестрашной болячке — подумаешь, всё можно вылечить! Не получится с первого слова — пф, достанем плацебо в виде детской пульки и прикажем рассасывать две недели. Глядишь, и поверит, что не всё потеряно.

И вот так Хлебников ставит диагноз целому поколению людей, которые верят, что боженька их любит и обязательно спасёт. А если не боженька, то хотя бы вовремя приехавший врач скорой помощи. Но любой здравомыслящий человек понимает, что нельзя рассосать таблетку и всё решить. Нельзя преодолеть кризис в отношениях, занявшись внезапным пьяным сексом на столе. Нельзя спасти умирающего обещаниями рая. Вообще никто не спасёт человека, кроме него самого.

И потому в концовке фильма, лишённого любого музыкального сопровождения за исключением музыки, звучащей в кадре, играет «Наше лето» группы «Валентин Стрыкало»: «Яхта, парус, в этом мире только мы одни. Ялта, август — и мы с тобою влюблены». Прилипчивый, примитивный, нарочито инфантильный припев превращается в своеобразный лейтмотив фильма. Главные герои действительно влюблены друг в друга и считают, что никто им не помешает, но это иллюзии и эскапизм. И даже Катя, отчаявшаяся от несоответствия её представлений о жизни и реальности, лишь в разводе видит решение проблемы. Но развод — это не сплавить мужа на кухню, уложив на надувном матраце. Развод — это трагедия, болезнь, от которой едва ли есть лекарство, в частности в России с её дураками, вечно едущими не по тем дорогам, и дорогами, вечно путающими дураков.

Хлебников считает, что верного пути и вовсе нет. Опять-таки концовка фильма не ставит точку, после которой можно начинать новую главу; здесь точка с запятой, которая вообще характерна для российских фильмов последних лет — например «Хорошего мальчика». Герои по уши в проблемах, быт жрёт их без хлеба, того и гляди утонут в пасти библейского кита… И что они делают? Танцуют! Да-да, а в «Аритмии» почти поют — за них это делает всё тот же «Валентин Стрыкало», чья песня служит апофеозом тяги русского народа к инфантильности. Потому и «Аритмия» про то, как человек не способен жить в такт с самим собой. И про то, как важно беречь счастье.