На границе миров

Сейчас идиоты — это умственно отсталые; а в Древней Греции так называли всего лишь граждан полиса, не желавших участвовать в общественно-политической жизни. Слово «странный» тоже изменилось с течением времени: изначально было образовано от слова «страна» и обозначало выходца из другой страны, чужака, непривычного и непонятного. То, что выбивается из общего ряда, рискует вызвать неприязнь — как древнегреческие идиоты, как чужеземцы и как здешние герои. Один из них — Ворэ, странный во всех смыслах, он скиталец, и его вкусы очень специфичны. Едва ли найдётся много людей с такими же занятиями и гастрономическими пристрастиями — и немудрено. Другая героиня — Тина, вроде обычная пограничница, но с некоторыми нюансами склонностей, внешности и талантов. Благодаря им она привлекает внимание Ворэ. Но в большей степени их взаимный интерес вызван тем, что наконец встретились два инаковых одиночества.

«На границе миров» можно рассматривать как метафору реальных социальных и личностных проблем. А можно — как сказку, в которые так хочется верить Тине. Магический реализм существует на пресловутой границе обыкновенного и необыкновенного.

Иронично, что на границе миров оказывается именно пограничница. Ещё ироничнее, что это социально-романтико-криминально-драматическо-триллерное фэнтези стартует в нашем прокате одновременно с мультяшным фэнтези «Смолфут»: на удивление, у двух лент много пересечений. Но конечно, здесь возрастной рейтинг уже не «6+», а полноценные «18+». И не за что-то одно, а за целую россыпь всяких чего-то, которых здесь не меньше, чем в «Джонатане Стрендже и мистере Норрелле», а то и больше. Фольклор по природе своей жутковат, в какой стране его ни возьми; а фильм опирается именно на фольклор — в данном случае шведский.

Несмотря на жанр фэнтези, сказочного размаха тут нет: в центре внимания лишь несколько персонажей, и они отнюдь не тонко-звонкие феи или мудрые чародеи с волшебными посохами наперевес. При желании фантастический элемент можно было бы купировать вовсе — остался бы только небольшой шрам. Но с фантастикой всё же лучше: и необычнее, и увлекательнее. Собралась бы такая толпа фанатов, скажем, у Людей Икс, кабы авторы вымарали из их истории все сверхспособности и вундервафли, превратив её просто в социальную драму?

В «На границе миров» есть свои иксы и игреки, причём они не статичны, а трансформируются, играют в чехарду — словом, колобродят по-всякому. Всё не как у людей. Но это как раз логично. Да и достоин ли человек быть мерой всех вещей, каковой его назначил древнегреческий философ Протагор? Решать, что хорошо, а что плохо, вершить чужие судьбы, перекраивать мир под себя?

Проблема человечности — одна из основных в фильме. При том что герои так до конца и не успевают определить, что это такое и с чем это едят. Может, человечность — нежелание причинять вред? А может, что-то иное? «На границе миров» не даёт чётких ответов, многое здесь зыбко и двойственно. Не вызывает сомнений разве что отношение к природе: она прекрасна и способна дарить утешение. Незамысловатая истина — но в эпоху многомиллионных «каменных джунглей», когда окном в мир является не, собственно, окно, а монитор и когда природные богатства перемалываются в деньги, о ней нелишне вспомнить.

Фильм соответствует своим героям — он странный. Шведско-датский, мультижанровый, неординарный. Критики со всего мира рукоплескали ему на Каннском кинофестивале (где он заслужил награду «Особый взгляд»), но при этом критики-россияне были почти уверены, что в наши кинотеатры «На границе миров» не попадёт, отпугнув и прокатчиков, и зрителей. Что ж, достаточно храбрый прокатчик таки нашёлся. Теперь вопрос, найдутся ли достаточно храбрые, любопытные и сопереживающие зрители. Ведь встречаться со странным не всегда легко и приятно.