Рождественская история

Если открыть толстенную и увесистую книгу "Жёлтые страницы Голливуда" и как следует в ней покопаться — можно без особого труда найти в нём адрес и телефонный номер "Клиники избавления от пагубного влияния и зависимости от современных технологий", в народе более известную под названием "Тридэ-клиника". В неё — кто по своей воле, кто по принуждению друзей, родственников или коллег по работе — попадают хорошие, талантливые, в чём-то даже гениальные режиссёры, которые, увлёкшись технологическим прогрессом (преимущественно – трёхмерностью, но кто знает, какая зараза ждёт бедолаг через пару-тройку лет?), как-то совсем позабыли о своём изначальном предназначении — снимать кино.

А если таковой клиники всё-таки не обнаружится — её непременно надо будет основать (на средства, полученные от разницы в цене между билетам на обычные и 3D-сеансы) и почётным первым пациентом назначить Роберта Земекиса, как бы он не отбрыкивался и не вопил, что "может без этого обойтись, просто не хочет". Возможно, это послужит хорошим уроком другим, менее именитым режиссёрам — живой и отчаянно упирающийся пример всегда как-то действеннее простых увещеваний.

Нет, в самом деле — обидно. Обидно, что человек, снявший несколько по-настоящему культовых фильмов и, очевидно, ещё не растерявший своего таланта (ростки которого нет-нет, да и пробиваются сквозь асфальт новых технологий), настолько погряз во всех этих трёхмерных штучках-дрючках вроде постоянно высовывающихся из экрана предметов, диких пролётов камеры и возможности творить с внешностью своих актёров любые непотребства, что явно перестал представлять себе кинематограф безо всей этой радости. Так наркоман, некоторое время назад узнавший о чудном новом мире, который дарят ему какие-нибудь весёлые таблетки или не менее весёлый порошок, вроде бы всё ещё осознаёт, что можно жить, не ускоряясь и не расширяя сознание, но предпочитает не экспериментировать в этом направлении. Ну его на фиг, а вдруг не понравится?

Вот и на челе "Рождественской истории" лежит клеймо этой наркотической зависимости: Джима Керри нет никакой возможности узнать ни в одном из его тысячи обличий, каждая экшен-сцена либо начинается, либо завершается (чаще всего — и то, и другое) красивым и, предположительно, захватывающим дух пролётом камеры (вы ещё поймёте смысл этого "предположительно"), а количество объектов, находящихся по эту сторону экрана, превышает все разумные пределы. Ну ладно, не превышает, но вплотную к нему подбирается — кажется, вот ещё чуть-чуть, и начнёшь махать руками, прогоняя незваных гостей обратно, чтобы не маячили перед глазами.

Повествование при этом — нет, не ковыляет где-то на обочине, как это могло получиться у режиссёра похуже, — но и не гордо шествует во главе парада, выписывая всевозможные кренделя, как следовало бы ожидать от экранизации истории, которую каждый цивилизованный человек знает как минимум в общих чертах. Перед зрителем проносится вся жизнь Скруджа — детство, юность, взрослые годы, настоящее и немножечко будущее; мораль этой экскурсии понятна с первых же кадров ("А нечего быть таким скрягой и затворником!") и, давайте начистоту, отнюдь не выигрывает от десятикратного повторения. Но Духи Рождества неумолимо тащат главного героя по рельсам его жизни, а вместе с ним волокут и кинозевак — в том числе и тех, которые не испытывают дикого восторга от подобного путешествия.

При всём при этом с точки зрения зрелищности "Рождественскую историю" постоянно дёргает от "Здорово" до "Ну, сойдёт": на каждого скурпулёзно отрисованного Скруджа приходится по десять второстепенных персонажей, которым с их эмоциональностью место разве что в кукольном театре; на каждую дико красивый пролёт камеры по городу приходится ещё пять точно таких же пролётов, которые со временем перестают радовать и начинают немножечко утомлять; а мрачное великолепие Призрака грядущего Рождества (этот парень преследует Скруджа в образе тени Мрачного Жнеца и, надо сказать, по-настоящему внушает) сполна уравновешивается безликим свечеподобным Призраком прошлого Рождества и постоянно ржущим, а потому дико раздражающим Призраком нынешнего Рождества. Серьёзно, на пятой минуте этого неуместного смеха даже у самого добродушного человека в голове появятся мысли о жестоком убийстве.

Ну да хватит уже сгущать краски — Рождество всё-таки, пусть и киношное. Как ни крути, а достоинств у "Истории" хватает (да взять хотя бы сочную праздничную картинку и – да-да, всё того же «грядущего призрака») — жаль только, что на их фоне недостатки проявляются лишь сильнее.

Возможно, когда-нибудь Земекис всё-таки нащупает ту магическую формулу, которая позволит ему от души резвиться в своём любимом формате, не забывая при этом раскрывать свой недюжинный — да, мы до сих пор в это верим — режиссёрский потенциал. И тогда на свет появится новый шедевр уровня "Назад в будущее" или "Форреста Гампа" — в миролюбивом 3D, которое будет не тянуть на себя одеяло, а всего лишь помогать рассказывать историю.

Хочется верить, что это дело не очень далёкого будущего.