Послезавтра

Трудно не согласиться с утверждением о том, что на афиши «Послезавтра» так и просится клеймо «Пропаганда». Не знай я, что «зеленые» не ворочают сотнями миллионов долларов, счел бы Эммериха продажной скотиной – родной и понятной, но все же продажной. «Послезавтра» пугает зрителей безрадостной перспективой на экологическом фронте, стращает смерчами, цунами, потопами, жуткими заморозками, смещением теплых течений, таяньем ледником и прочими ужасами — причем, понятное дело, вовсе не в указанном мною порядке.

После таких вот транспарантов-переростков водители мерзко пыхтящих дымом грузовиков начинают прятать глаза от укоризненно-недовольных взоров, любители покидать баночки из-под пива в урну становятся чудо-снайперами, а владельцы бензоколонок удесятеряют бдительность. И самим безопаснее, и природе на пользу.

Впрочем, подавляющему большинству зрителей на природу чихать по общеизвестным и довольно заурядным причинам. Что, в принципе, не столь уж и важно: без пропагандистского экологического подтекста «Послезавтра» смотрелось бы ничуть не хуже, чем с ним. Не лучше, конечно, но и не хуже — факт.

Сравнение

Фильм-картинка — вот что такое новенькое эммериховое «Послезавтра». Фильм, почти наполовину состоящий из спецэффектов (кстати, в наш век космических бюджетов сложно поверить, что на все это великолепие было потрачено всего 125 миллионов долларов; учитесь, господа конкуренты, как надо тратить студийные деньги). Фильм, в котором сюжет нужен лишь постольку поскольку — чтобы обсуждающим его людям было о чем поговорить, не скатываясь в примитивное: «Да там к хренам замерзает пол-планеты!»

Эммериху следует поставить памятник хотя бы за то, что никто до него не изображал природные катаклизмы с такой любовью. Никто не любовался зарождающимся смерчем так, как это делает он, никто не превращал огромный мегаполис в уютный снежный городок (их очень любят строить на Крайнем Севере под Новый год) и не смаковал огромную несущуюся по улицам волну. Эммерих наслаждается не столько самими разрушениями, сколько силами, их породившими.

Пока на экране творится эдакая грандиозная природная катавасия, зрителям некогда скучать. Они, зрители, раскрывают рты, распахивают глаза и любуются. Страсть Эммериха столь осязаема, что каким-то неизвестным науке образом передается в зал и заставляет аудиторию желать отнюдь не избавления Земли от страшной напасти. На задворках, а то и рядом с парадным входом сознания каждого, даже самого миролюбивого зрителя ошивается предательская мысль: «А пусть все умрет, пусть все рухнет в тартарары! Ради такого зрелища — не жалко».

Будь Эммерих живописцем, его полотна висели бы в Эрмитаже, рядом с полотнами Айвазовского. Ревнивые ценители высокого искусства, заслышав такие слова, непременно сморщат носы и процедят сквозь зубы что-нибудь презрительное. Однако картины, рисуемые Эммерихом в «Послезавтра», так непозволительно хороши, что на мнение ценителей хочется плюнуть откуда-нибудь повыше – к примеру, с факела Статуи Свободы.

Никто

Ничего удивительно, что в свете столь откровенного поклонения Стихийным Божествам сюжет как-то тушуется и отходит на задний план. Повествование не шествует через спецэффектные катаклизмы гордым шагом, а наоборот — отчаянно пытается проложить себе дорогу в обход.

При этом главные герои неплохо выписаны, да и ведут себе вполне реалистично. Некоторые сцены забавны, другие — романтичны, а иные даже в таких условиях умудряются показаться трогательными. Особенно хороша линия профессора Терри Рапсона, который первым замечает грозящую планете опасность, но испытывает определенные трудности с тем, чтобы ее избежать. Ей богу, Ян Холм в этой роли не менее убедителен, чем в образе Бильбо Бэггинса.

Остальные актеры, включая Джейка Джилленхаала и Денниса Куйэда, даже и не пытаются прыгнуть выше своей головы, как будто понимая тщетность такого поступка. Их персонажи выживают и погибают, геройствуют и трусят, ведут себя как разумные люди и как законченные идиоты, но вся эта суета — ничто перед слепой и беспощадной стихией. Человеческим существам в «Послезавтра» отведена роль статистов, годных лишь на то, чтобы в конечном итоге убежать куда-нибудь подальше из северного полушария.

Проверить это утверждение очень просто. Подойдите к случайному прохожему киноманского облика, спросите: «Где ты будешь послезавтра?» В ответ послышится уверенное: «Где-нибудь южнее, друг. Где-нибудь южнее».