Пена дней

Артхаус – едва ли не самое дискредитированное направление в кино. Громкое признание ему любви в лучшем случае встретит непонимание, но в разы большая вероятность, что ты автоматически получишь статус жидомасона, выпендрёжника и почетное звание в каком-нибудь очередном педофильском лобби. Во многом тут виноваты сами киноделы, всю жизнь варящиеся в собственном соку, «потому что они так видят». И это почти всегда почти всех бесит — причём бесит справедливо. Что особенно печально, нередко за фильмами «не для всех» прячутся и откровенные бездарности, которые за очередной шоковой сценой с членами или физической расправой маскируют занудность и банальность истории.

Впрочем, есть в артхаусе и порталы в мир людей. Иногда они широки и понятны, как у раннего Аронофски или всего Уэса Андерсона, а иногда и тернисты, сродни творчеству Виндинга Рефна (да и то — если «Драйву» удалось до многих достучаться, то что будет с «Только бог простит» — поди угадай). А есть порталы размером с горошину. Пролезть непросто, но на выходе можно действительно получить какой-то невероятный опыт.

Разумеется, адептом именно этого пути и является Мишель Гондри. Да, был этап безумия в виде «Перемотки» и «Зелёного шершня», но запас прочности от предыдущих работ француза настолько велик, что в бесталанности уличать его было бы очень неправильно. И вот долгожданный (в узких кругах) возврат на круги своя – свежая «Пена дней», экранизация одноименной книги Бориса Виана. Современный киноволшебник берется за классический французский роман-фантазию. Интригует.

Удивительно, но результат-таки превзошёл ожидания. На зрителя сходу обрушивается и моментально захватывает шквал того, чем так славен француз ещё со времён «Науки сна»: совершенно сюрная анимация в сочетании с невероятно сочным видеорядом. В каждой сцене сквозит очень неплохой юмор, персонажи о чём-то весело переговариваются, оператор перепрыгивает из одного помещения в другое (причём речь идет не именно о комнатах, а о всё тех же образах-аллегориях, понимать которые начинаешь далеко не сразу), а зритель потихонечку пытается осознать, что вообще происходит на экране.

Однако здесь нужно понимать, что сам фильм – совсем не лёгкая прогулка. Насыщенность образов и намёков в фильме превышает мыслимое и немыслимое, а комичный одноглазый писатель Жан Соль Партр с монологами о человеке-бутерброде – едва ли не самый легкий пазл из предложенных зрителю. Да, не мудрствуя лукаво, можно посмотреть фильм с расслабленным мозгом и получить набор сюрреалистичных картинок с довольно простым драматическим сюжетом (кстати, жанр «драма» прописан здесь не просто так — после финальных титров ничего не стоит впасть в режим «всё тлен и суета»). Но какой вагон запрятанного между строк в таком случае пройдёт мимо! Подготовиться к такому объему информации нельзя, но вот пища для последующего пересмотра предоставлена просто отличная. Читать-перечитывать оригинал, изучать историю Франции 20-40-х, а то и ранее… Кино действительно бросает вызов серому веществу, и не стоит себя обворовывать, не поднимая эту перчатку.

Вообще, при просмотре «Пены времён» сложно отделать от чувства, что ты прикасаешься к чему-то действительно Большому. Оно может нравиться, может вызвать раздражение, но объем различных заложенных в него деталей, смыслов-пересмыслов и попросту души не может не внушать уважение. Чувствуется это и в актёрской игре: если роскошный взгляд уже немного постаревших глаз Одри Тоту ещё можно списать на «прогнозируемо хорошо», то зачастую излишне сладкий Ромен Дюри воспринимается на удивление убедительно, а раскрученный в последнее время за счет «Неприкасаемых» Омар Си выглядит попросту эталонно.

Как уже было сказано, воспринимать Гондри не так уж и легко — назвать творящееся на экране «бредом» и «галиматьёй» куда проще. Однако, перед вами действительно достойный образчик экранизации классической истории начала прошлого века. И если относительно свежий «Великий Гэтсби» из кожи вон вылез, чтобы быть доступным всем и каждому, нередко жертвуя первоначальным посылом оригинала, то «Пена дней» верна себе до последнего. Пожалуй, более адекватный довод в пользу артхаусности происходящего сложно найти.