Молчание

«Христос был первым коммунистом в новом летоисчислении. Он возвысил свой голос за сирых, за бедных, за больных, за убогих — всех, кому плохо и тяжело. Если бы он был жив, он был бы в наших колоннах», — это фееричное высказывание Геннадия Зюганова как нельзя лучше иллюстрирует причину скептического отношения к церкви со стороны большинства адекватных обывателей. Причина заключается в том, что религия очень часто служит предметом грязных политических спекуляций.

Хочется верить, что христианство (и не только оно) изначально преследовало вполне благородные цели. Но постепенно христианское учение выродилось в удобный манипулятивный инструмент для привилегированных особ, чья власть требовала подтверждения в эквиваленте не менее весомом, чем денежный.

Понимание конспиративной сути религии необходимо для того, чтобы сохранить самообладание при просмотре нового фильма Мартина Скорсезе «Молчание». Основанная на одноимённом романе японского католика Сюсаку Эндо картина рассказывает о злоключениях португальских иезуитов в Стране восходящего солнца.

Примечательно, что само слово «иезуит», обозначающее боевую единицу военизированной группировки «Общество Иисуса» (организация, запрещённая в большинстве стран доколумбовой Центральной Америки), обзавелось на просторах великого и могучего весьма символичным переносным значением: так иногда называют лицемерных, коварных людей, иными словами — мудаков.

Если вспомнить, сколько кровавых чудес натворила Священная инквизиция в период своего расцвета, то реакция просветлённых даймё на попытки христиан принести свет и очищение™ в страну гигантских монстров и кавайных лоли выглядит совершенно справедливой. Японцы вообще мастера по части симметричных ответов, за ними не заржавеет.

Несмотря на прохристианский посыл, лента маэстро Скорсезе поднимает сложные и неоднозначные темы. В первую очередь — тему молчания, которое зачастую остаётся единственным ответом Господа на молитвы и человеческие страдания. А ещё — тему метаморфоз христианства ввиду национальных особенностей паствы. Суть в том, что какая бы то ни было религия не может существовать в первозданном виде там, куда её импортировали из мест произрастания. Ну не способны подтирающиеся листьями аборигены воспринимать европейские ценности без дополнительного национального апгрейда.

Может ли христианство, практически лишившееся собственного лица, оставаться, так сказать, легитимным? Или это уже не христианство вовсе, а какая-то новая религия? Сразу возникает куча вопросов: а допустимо ли здесь то, что не допустимо там? А если выебать жену соседа, всё равно попадёшь в рай?

Получается какой-то нелепый круговорот теории о том, что бог един, а веры разные. Ну и зачем тогда ковырять засохшую коросту? Зачем создавать новых религиозных франкенштейнов? А разгадка проста: власть и могущество. И деньги. И власть. И могущество!

Фильм тяжёлый, бесспорно. И это негативно сказывается на кассовых сборах. Народ не хочет экзистенциальных ужасов. А зря! Скорсезе, прежде всего, талантливый рассказчик. «Молчание» и вовсе стартует как эпизод из вселенной «Звёздных войн»: парочка молодых джедаев отправляется в захватывающее путешествие к неизвестной планете в надежде отыскать своего наставника. Ходят слухи, что наставник примкнул к тёмной стороне Силы. Необходимо любой ценой найти и спасти мастера-джедая Квай-Гон Джинна!

Затем начинается «По соображениям совести 2». Чумазый Эндрю Гарфилд снова прячется от японских фанатиков в грязных подземельях, с замиранием сердца прислушиваясь к любому шороху. А впереди ещё два часа приключений, концентрированного безумия и по-настоящему жестоких испытаний.

«Молчание» в красках демонстрирует методы лечебной экзекуции, применявшиеся японскими властями в отношении христиан. Включая распятия, сожжения, утопления и ещё множество вариантов. Особое внимание уделяется процедуре фуми-э, представлявшей собой принудительное попрание ногами изображений Христа и Девы Марии. Таким нехитрым образом мудрые даймё пытались вывести новоиспечённых христиан на чистую воду. Доказать, что вся их религия — не более чем фарс. По большому счёту это работало: вдали от живительных костров испанской инквизиции попрание святынь перестало считаться зашкваром и перешло в разряд обыденности. Чего уж там — даже блатные на зоне волшебным образом забывают о правилах этикета, если в цепочку передачи ништяков необходимо включить «петуха», например. А большего фарса, чем тюремные понятия, в природе не существует.

Опять же, ввиду рабского менталитета и опасения быть подвешенными за яйца пугливые японские христиане зачастую покорно исполняли все предписываемые властями «формальности», наивно полагая, что сила исповеди автоматически очищает от любых грехов. Ох уж эта исповедь.

Будучи верующим, Скорсезе просто не мог снять провокационное кино ради, собственно, провокации. Уникальность «Молчания» в том, что оно заставляет задуматься об истинном предназначении христианской религии. Вернуться к истокам, если можно так выразиться. Причём делает это воистину виртуозно! Никаких намёков на миссионерство, ни единого. Режиссёр выступает в роли Кобба из нолановского «Начала»: помещает идею в зрительский мозг, где та начинает расти, формироваться и созревать.

Молитесь, вопрошайте, выворачивайтесь наизнанку. Вы никогда не получите ответа. Молчание — удел истинно верующего. Умение слышать в абсолютной тишине — наивысшее качество христианина. А иначе в чём тогда смысл?