Анора

Вникаем в особенности национального кинопроката: фильм, где говорят на адской смеси английского, русского и армянского, так ещё и с ярко выраженными акцентами, нередко криком и с матом вприкуску, в нашу страну попал в двух версиях. В дублированной, где на великом и могучем (понятное дело, с утратой первоначального смысла кучи важных реплик) говорят все без исключения, кроме, почему-то, армян. Поступила в Россию «Анора» и в оригинальной озвучке с субтитрами (вариант наиболее предпочтительный) — там, казалось бы, всё на месте, и каждый персонаж изрекается, как ему по изначальному сценарию и было положено. Однако нашу родную словесную нецензурщину, наряду с некоторыми кадрами сексов-наркотиков, ножничками всё-таки аккуратно подрезали.

Но даже с учётом всех вышеперечисленных трудностей перевода и болячками локализации «Анора» не теряет своего очарования. В этой ленте много «факов» и много «джан», голых тел и коитуса, выпитого и вынюханного, бредового и честного, смешного и пробивающего на слезу. В общем, всего того, чего логично ожидать от ленты про то, как сын русского олигарха по приколу и поперёк надежд неимоверно богатых папы и мамы берёт в жёны американскую стриптизёршу, в особо доходных случаях подрабатывающую путаной с доставкой на дом.

Если вам в данной аннотации причудилось нечто, смахивающее на «Красотку» с Гиром и Робертс или вообще на позднесоветскую «Интердевочку», то имейте в виду, что к драме Тодоровского по посылу и настрою «Анора» куда ближе, чем к ромкому Маршалла.

«Анора» — это душевная картина, тем не менее не спешащая выдавать своим героям отдушину. «Анора» — это когда «диалог культур» под натиском страстей выливается в сумасбродный и крайне кучерявый «базар культур». Когда действие одновременно воздушное и броское, и жизнь внутри экрана протекает под такты клубной музыки в обрамлении мягких, как иллюминация в модной столичной кальянке, цветов. Первую половину фильма экран всеми правдами и неправдами транслирует в зрителя праздник. А уже после оказывается, что праздник этот, как оно в реальности и заведено, — лишь мгновение. Несколько дней весёлого запоя, после которых приходится возвращаться в угрюмое «настоящее». Иной раз без денег и каких-либо планов на дальнейшее существование.

Именно такую вот жизнь, маргинальную, не умеющую глядеть в «завтра» и тщетно убегающую от «вчера», всю свою карьеру и поэтизирует автор «Аноры» Шон Бэйкер. Режиссёр, которого ряд кинокритиков не стесняется нарекать «современным Фрэнком Капрой», хотя лично у нас аналогии напрашиваются другие. Например, с Шлезингером и Ван Сентом, повелителями полуночных и аптечных ковбоев, чьи персонажи взирают на огни большого города снизу вверх, с огромными дырками в карманах и ненасытными пороками на иждивении. Ещё Бэйкера можно сравнить и с итальянскими неорелистами, после Второй мировой снимавшими кино о нищете с настоящими представителями этой самой нищеты на главных ролях.

Строго говоря, в «Аноре» Бэйкер делает ровно то же самое, что делал всегда — исключает из картинки строгую машинность и вылизанность, очеловечивает секс-работников и прочих фриков, заставляет оператора неистово плясать в толпе статистов с плёночной камерой на плече, не страшаясь загадить дорогущий анаморфотный объектив брызгами шампанского. И вновь убеждает нас в том, что обретение маленького счастья возможно для каждого, пускай, как и прежде, не особо жалует хэппи-энды. И, опять же, как и прежде продолжает заливать комичное в неприличное с таким напором, что вместо в меру приторного кинематографического пойла, по вкусу сравнимого с чем-нибудь по типу джин-тоника, на выходе получается чистейший напалм.

Со времён «Мандарина» (про дуэт «нестандартных» проститутов), снятого на два «айфона», аппаратура у Бэйкера подорожала, а в кадр помимо харизматичных ноунеймов с улицы стали влезать и известные лицедеи вроде Уиллема Дефо из «Проекта Флорида» (про мать-одиночку, торгующую своим телом), а не только лишь нишевые знаменитости из разряда порно-звёздочек, светивших лицами в довольно давней «Старлетке» (про быт, тех, кто снимается в «клубничке»). Да и в целом, работа с актёрским составом — укрощение профессионалов и феноменальное раскрытие талантов лиц пониженной узнаваемости — ключевой навык постановщика, благодаря которому все его работы получаются такими умилительными и, несмотря на всю присутствующую в них пошлятину, деликатными.

Построенная на световых бликах, «летящей походке» камеры и резком, как обрывки похмельных воспоминаний, монтаже, техническая сторона — всего лишь марка, позволяющая отличать фильмы Шона от сотен других представителей однотипного и односложного американского инди. У Бэйкера преимущественно решают люди, а не то, как и с какого ракурса их сняли. «Анора» не стала исключением. Невозможно не влюбиться в пылкую, деловую, сексуальную и в то же время хрупкую и нежную Майки Мэдисон. Недалёкого и плюющего на правила молоденького мажора воплотил Марк Эйдельштейн — тощий и кудрявый комок нескончаемой энергии будто бы на самом деле не первый год живёт в элитной хате за бугром и «долбит» всё подряд и во всех позах. Юра Борисов довёл не в первый раз им исполняемый образ внешне грозного, но внутри мягкосердечного гопника до максимальной кондиции. Комик Ваче Товмасян — колоритный, как армянский дядюшка, задвигающий роскошные тосты на свадьбе, и звонкий, как бокал, наполненный ереванским коньяком. Карен Карагулян — светится в каждом фильме Бэйкера и своё дело явно знает. Даже появляющиеся на считанные минуты Серебряков с Екамасовой вызывают ощущение, что именно так выглядят и именно так себя ведут опасные олигархи, одной рукой выкручивающие яйца всей Москве, а другой — всему Нью-Йорку.

Интернациональная актёрка на высочайшем уровне вкупе с фирменной визуальной поэзией Бэйкера и историей, снаружи незамысловатой и глубоко трагичной внутри — предположительно, именно те качества, за которые на Каннском кинофестивале команде Шона таки вручили главный приз. И, уже не предположительно, а совершенно точно — те качества, из-за которых мы «Анорой» прониклись и потому советуем с ней ознакомиться, несмотря ни на трудности перевода, ни на невыносимую лёгкость бытия, что она демонстрирует.