Антропоид

Рейнхард Гейдрих, начальник Главного управления РСХА, исполняющий обязанности имперского протектора Богемии и Моравии или просто Пражский мясник, выезжая майским утром 1942 года из своей резиденции, не знал, что за поворотом его ждали бойцы чехословацкого Сопротивления Йозеф Габчик и Ян Кубиш, собиравшиеся его казнить. Именно «казнить», а не «убить»: ведь простое убийство подразумевает право цели на жизнь.

Современный кинематограф приучил зрителя видеть резидентов исключительно смертоносными и стильными автоматонами, обученными спать с открытыми глазами и устранять врагов любыми подручными предметами вроде авторучки или зонтика. Но национальных героев такими показывать нельзя. Поэтому чехословацкие диверсанты, несмотря на курс подготовки в британском Управлении специальных операций, на хладнокровных волкодавов никак не похожи: то в лесу наследят порезанной ногой, то пистолет от нагара не почистят, а то и вообще истерику закатят. Однако здесь это не ставится в упрёк организаторам операции, а лишь намекает, что само задание было невыполнимым и мало кто из профессионалов верил в его успех. Вот и взялись за него новички, самые отчаянные патриоты. Зато таким сопутствует удача: ногу вылечит ветеринар, основы обращения с оружием напомнит знакомая девушка, а истерику подавит боевой товарищ.

Слегка отстранившись от канонов нынешнего шпионского кино с его стремлением к реализму и перфекционизму главных героев, лента идёт дальше и даже успевает кивнуть бархатной классике. «На войне нет места романтике», — грустно замечает одна из боевых подруг, но тем не менее знает, что вовремя обнажённое женское колено или находчиво срежиссированная пощёчина в битком набитом нацистами ресторане действуют безотказно. На этом сантименты заканчиваются, и когда в самый ответственный момент в патроннике пистолета-пулемёта перекашивает патрон, это становится не поэтической паузой для раздумий о жизни, смерти и судьбе, а лишь убедительным поводом применить самодельную ручную бомбу.

Концентрируясь на подвиге, фильм лишь вскользь, но честно даёт оценку как предшествовавшим, так и последовавшим историческим событиям. Он прямо говорит о предательстве Мюнхенского сговора 1938 года и о том, чем грозило устранение высокопоставленного нациста. Массовые расстрелы местного населения и отправки в концентрационные лагеря были не только прогнозируемы Сопротивлением — на его взгляд, это была необходимая жертва, на которую Сопротивление пошло осознанно. Потому обязательную капсулу с цианидом в кармане страховал последний патрон. Самый последний. Только так, и никак иначе.