Послезавтра

О, великий Кормчий, Наставник и Ментор Роланд Эммерих — заветам твоим верны. Мы целый год вели себя хорошо: не воскрешали павших универсальных актеров Лундгрена и Ван Дамма (а ну как начнут сниматься?), ели по утрам перловую кашу, не пили пиво в кинотеатрах и старательно качали все ролики «Послезавтра». Старались выбрасывать алюминиевые банки в сообразные мусорные контейнеры, дабы отвести инопланетную орду от цветущих садов родных палестин (логическая связь между нашествием засланцев и загрязнением окружающей среды, на первый взгляд, быть может, и не видна, но определенно существует). Не проводили ядерных испытаний сверх меры и изничтожили все места гнездования ящериц, поэтому громозиллина чаша нас миновала. Ну и на Америку не нападали; спасибо, отец родненький, предупредил об австралийском сумасшедшем с томагавком. Вот только с последним посылом беда вышла — заснули и не прониклись. Уж поясни, чего делать-то надо: солить океан, ратифицировать Киотский протокол или никогда не слушать полицейских Нью-Йорка?

Я ничего не пропустил?

Увы и ах, шансы отдаться во власть Морфея (небожителя, а не жирного негра) на сеансе «Послезавтра» неприлично высоки для слабых организмов. Сильным же духом точно не избежать зевков — до того бездушно происходящее на экране. Что, по сути, получилось у Эммериха? Холодный и мертвый, как антарктический пейзаж, агитлисток — и ничего боле. Нью-Йорк, погибающий под толщами воды, обледенелая статуя Свободы, падающие винтокрылые машины и пилоты оных, замерзающие за считанные микросекунды. Все вышеперечисленное впечатляет, но динамика полностью отсутствует. Нет чего-то неуловимого: атмосферу, которая присутствовала в рекламных роликах, расплескали и не донесли до премьеры. Или она пала смертью храбрых под грузом штампов и того, что здесь называют сюжетом? «Послезавтра» собственными стараниями переместилась в жанр «зрелищная хересь» и «масштабная хуйня», причем ключевые слова все же «хересь» и «хуйня».

Мир призраков

Бомжеватый Негр с Собакой, которая была науськана грызть резиновую Годзиллу в «Армагеддоне», продолжил жалкое существование и в катастрофе Эммериха. Этот гражданин мира без определенного места жительства умудряется съедать не меньше экранного времени, чем сын главного персонажа, одновременно не внося никакого смысла в повествование. Разве что преподает еще один урок Великого Ментора: «Сумевший выжить в Большом Яблоке играючи перетерпит и новый ледниковый период».

И таких персонажей в «Послезавтра» — пруд пруди. Чего стоит хотя бы мальчик, выздоравливающий от рака, — образ, наполненный, видимо, глубинным значением и символизмом. А может, режиссер наивно пытается настроить зрителя на нужный лад? Чтобы тот, прости господи, болел за этих кретинов-протагонистов? Попытка не засчитывается — глупым марионеткам не сопереживаем. Вряд ли вы посочувствуете человеку, который решает поучаствовать в Героическом Акте Спасения Сумочки с Паспортами, когда вокруг вода по колено и любой гомо, претендующий на звание сапиенс, занят поиском мест с меньшим содержанием H2O.

И так — всю дорогу. Искусственно нагнетаемая обстановка заполняет пространство от одной эпической сцены апокалипсиса до другой. Эммерих нервничает, лажается и отчаянным ходом выпускает волков из клеток. Уж не знаю, как мохнатые пережили всемирный потоп, но героев они настигают в очередной климаксический момент — Суицидальной Вылазкой за Пенициллином. Последующая сцена не справляется с возложенной на нее целью — ВПС сохраняет хладнокровие, не боясь за целостность шкур трех человек. Ему, ВПС, на них наплевать. Да и волки не скрывают своего дигитального происхождения; вот бы заменить оных на оголтелых русских моряков с пожарными лопатами! Глядишь, и саспенса было бы побольше, да и юмора тоже. Кстати, гэги и шутки — единственное, что хоть как-то разбавляет всю эту патоку и делает ее чуть более удобоваримой.

Пожалуй, приятное удивление у рецензента вызвал лишь факт того, что для решения климатической проблемы не было задействовано ультимативное средство — подрыв чего-то крайне мегатонного в крайне труднодоступном месте. Похоже, уконтропупить атмосферный фронт — это слишком даже для Эммериха.