Кодекс Данте

С этим фильмом произошла вопиющая обманка, которая одновременно и сыграла с ним злую шутку, и усилила заложенную в нём метафизическую мысль. Такую, дескать, настоящему искусству не страшны ни пелена веков, ни шальные деньги, ни косноязычные толкователи.

То, что в наших кинотеатрах крутят под названием «Кодекс Данте» — это порезанная, так называемая «прокатная версия» ленты Джулиана Шнабеля «Рукою Данте», которую в том году презентовали на Венецианском кинофестивале. Монтаж для широкого зрителя стал короче почти на час, изначально монохромные сцены современности, с закосом под старый нуар, зафигачили в цвете, и многие из эпизодов, присутствующих тут, отсутствуют там — и наоборот.

Ещё и маркетинговая составляющая подвела: нормисные постеры и бодро нарезанный трейлер обещали помесь исторического детектива а-ля книжки Дэна Брауна и стильного гангстерского триллера. Не просто же так акцент на участии Скорсезе как в касте, так и в качестве продюсера делался жирными буквами. А вот что будто бы замалчивалось, так это, блин, имя замечательного сноба Джулиана Шнабеля. Того самого, что с большим энтузиазмом возил голливудских челов проветриваться на европейские киноландшафты и снимал эстетичные псевдобайопики про всяких там Баскию и Ван Гога (последний известен философскими монологами и крупными планами охеревшего лица Дефо, что превратились в мемы).

Вот и вышло, что люди, которые пригнали смотреть авантюрный и бодрый «Кодекс Данте», не получили того, чего им обещала реклама. «Прокатка» в бандитские разборки лезет редко и не очень метко, а весь остальной хронометраж посвящает, во-первых, эфемерному жизнеописанию Данте Алигьери. Во-вторых, заглядывает за ширму арт-рынка, где за экспертизой следует экспертиза, а долларовая стоимость бесценного искусства оказывается столь высокой, что грохнуть кого-то за подлинник той же самой «Божественной комедии» мало кому составит труда.

От сокращённой и переосмысленной «театральной версии» пострадали и те, кто явился в кинотеатры смотреть типичный шнабелевский фильм. Читай, неторопливый, красивый, рассудительный. Показывающий много сочной картинки и намеренно недосказывающий нифига из того, что творцы, как по одну сторону камеры, так и по другую, собственно, имели своими словами и поступками в виду.

К сожалению, сплести артхаус про долю художника и экскурс во внутренний мир средневекового литератора с чернющим и кровавым модерновым приключением не удалось. Сложно уживать под одной крышей нечто возвышенное и намёки на действо, где плохие парни с пушками умножают друг дружку на ноль, борясь за право завладеть неимоверно дорогой рукописью самого Алигьери.

Прикольно, конечно, наблюдать, как отморозок Джейсон Момоа в белоснежном костюме пытает заблёванного писателя-пройдоху Оскара Айзека, дословно цитируя книжную классику. Интересно погрузиться в процесс подтверждения оригинальности исторического артефакта, который включает и радиоуглеродное датирование, и сверку водяных знаков средневековых бумажных мануфактур. И Галь Гадот милым личиком светит. И даже Пачино весело, по-старпёрски поучает совершившего мокруху малолетку. Однако слишком сумбурной получилась эта попытка скрестить медитативное со зрелищным и заумное с попкорновым.

При этом картинка вкусная, музыка волшебная, а актёры свои амплуа отрабатывают умело. Тем более что некоторые из них играют сразу по две роли: охотников за сокровищами из нулевых в одной сцене и исторических персонажей из окружения Алигьери сразу в следующей. Ибо не забывайте, что у нас тут намечалась типа многослойная киношка о преемственности искусства и бессмертии великих произведений, что обвешиваются ценниками грешными руками богатых дурачков, для которых жизнь человека не стоит ничего. А вот понтовая рукопись в личную библиотеку заслуживает того, чтобы ради неё убивать.

Самое обидное то, что от всех этих косяков страдает и оригинальная, «режиссёрская версия», которая идёт два с половиной часа и которую мы обозначили дословным переводом английского заголовка — «Рукою Данте». В ней хоть и побольше показано и похлеще всякого сказано, всё равно не хватает баланса: нуарное начало там так же хромает и скатывается в какую-то несуразную полемику. Ну а исторически-искусствоведческое кончало всё такое же ломающее мозги и предлагающее самостоятельно додумывать, кто кого метафизически поимел.

То ли Данте Шнабеля, потому что «Божественная комедия», через сколько бы рук она ни прошла, всё равно велика и бессмертна. То ли Шнабель Данте, так как подобные вихри смыслов и взаимосвязей вымышленного и реального лихо закручивать нужно уметь. То ли всех и вся оприходовали продюсеры, что решили в кинотеатрах показывать урезанную версию, маскируя её под авантюрный движ. То ли зритель в ближайшей перспективе насуёт продюсерам, потому что ни одна из двух итераций фильма не угодила ни фанатам созерцательного Шнабеля, ни тем, кто от проекта ждал чего-то более дерзкого и скорсезовского.